В Африке мы поняли эту важную истину. Толпа не знает страха, она руководствуется животными инстинктами. Дикари боятся только того, чего не могут понять: яркого, резкого, смертельного - пулять из арбалетов в них бессмысленно, кинутся на болты и могут раздавить числом. А вот гранаты - то, что Ринат прописал! Грохот, огонь и кровь на соседях - моментально приводят в чувство, и отдают единственно верную команду мозгу: 'Беги, спасай свою шкуру!'
По расходу боеприпасов все было схвачено.
Ринат и Витя поражали иногда своим подходом к военному вопросу. На вопрос: 'А сколько надо на войну взрывчатки и гранат?' - Ринат ответил не сразу. Потом поделился надуманным:
- В Англии проживает 250 тысяч в 30 городах, мелкие городишки с населением до двух тысяч дадут еще пару сотен. И на земле пусть пашут пять сот тысяч. Миллион человек в Англии есть. Не знаю, сколько Вильгельм насчитал по 'Книге страшного суда', там чума половину выкосила и до сих пор косит. Важно другое. Миллион населения это пятьдесят процентов женский пол. Остается пятьсот тысяч мужчин. Половина из них мальчики и старики, они опасны, но в бой их не погонишь, только стрелы в спину можно опасаться и ножом по горлу спящего могут резануть. В любом случае - двести пятьдесят тысяч Англия может мобилизовать. Но половина из этих тысяч должна работать на войну! Остается сто, сто пятьдесят тысяч воинов.
А теперь главное! Леша, сколько надо убить англичан, чтобы они запросили перемирия? Двадцать тысяч? Или десяти хватит, но уничтоженных непонятным им способом, страшным по эффективности, с помощью 'колдовства и дьявольского разумения проклятых атлантов'. Мы пошалим на местности, по мелочи подорвем несколько тысяч англичан, но это ерунда. Лондон обязательно мобилизует силы для того, чтобы вернуть Корнуолл.
- Это владения наследного принца, это статусная земля, они обязательно нам войну объявят. Дело не просто в олове, дело в понтах, - согласился я с Ринатом.
- Верно соображаешь, - усмехнулся он. - Двадцать тысяч они, скорее всего, отправят. Соберут сведения, удостоверятся в нашей малочисленности, может быть и десятком тысяч сэкономить решат. Но в этом случае уже можно говорить о расчетах необходимого припаса для войны. Двадцать тысяч это пять тысяч гранат.
- Рин, ты больной! Там осколки рвут на все стороны на метров двадцать!
- Рвут-то они рвут, но не смертельно. Наверняка надо. Не надо экономить на гранатах и минах - кровь мальчиков надо беречь. Уж под луки и рыцарей мы никак их не подставим. А больше ничего и нет у наглов: лучники и рыцари. Вот и считай сам - пять тысяч гранат по пятьдесят грамм взрывчатки - тысяча килограмм на гранаты, одна тонна.
- А ты что в гранаты кладешь? - в который раз проверил я его на вшивость. И в который раз Ринат улыбнулся:
- Не 'кладешь', а 'ложишь' - мне солгать нетрудно, но зачем? Меньше знаешь - громче под пытками орешь, Зубриков. Так и хочется на тебя иногда покласть с прибором, иди своих мартышек дрессируй.
- Прикольно, Рин, а сколько стоит жизнь англичанина?
- Ты о чем? Выкупами нам бы не стоило там баловаться. Жестче будем.
- Да нет! Граната - минус пять человек. На гранату железа уходит, как на пять ножей дешевых. Я просто прикидываю. Англичанин стоит цену крестьянского ножа - один пенс. А во сколько ты взрывчатку оцениваешь, хоть примерно, на одну гранату?
- Ох, Зубриков. Так не считается, там труд оценки стоит, но по ресурсам... - Ринат хмыкнул, что-то прикинул и выдал шепотом одну из тайн. - Три пенса. Для круглого счета, можешь честно считать, что жизнь англичанина нам обходится в пять пенсов. Хотя нет, неправильное округление, десятеричное, нам привычное. Четыре пенса за нагла, три англичанина - шиллинг, а на фунт стерлингов надо шестьдесят англичан наколотить.
- Чегой-то ноне англичанин дешевый пошел, видать к дождю. А по минам что скажешь? - ничуть не обиделся на его подколки, но хотел узнать примерный расклад по этому делу. Мало ли что.
- По минам сложней, Леша, - вздохнул Ринат. - Мины они многофункциональные штуки. Мина она не только против человека. Противопехотные мины громоздить я не хочу, это вторично. Мы с Витей соображаем модельку, чтобы замки рушить, стены крушить было проще. Замков у них не сто тысяч, но удар по обороне просто ошеломительный. Это удар по мощи аристократов, по карману аристократов. На потери простых людишек им плевать. А вот обнаружить свой замок в руинах - это пипец как будет растратно и досадно. Ты знаешь, - он усмехнулся. - Если какую казарму рвануть там и по соотношению человеческих потерь цифры сносные получатся.
- С замками тяжко, по мирным ударим, по слугам, - покачал я головой. На англичан мне было плевать, но народной партизанской войны не хотелось - наоборот ведь мутить начнем своими социальными поигрушками в Корнуолле: 'Все шахты - трудягам. Экономическое управление - избранным представителям от народа'. А вот вассалами они останутся надолго, может и навеки.
