Английская мята полностью

— Да, знал. Но не из злого умысла. А… как бы сказать… из-за того, что она была не в себе… я выбрал это слово просто за неимением другого. С того момента, как она оказалась в тюрьме, ей вполне могло прийти в голову и его затащить туда же. Она ведь была к нему очень привязана.

— А он?

— И он тоже. Кто знает, вдруг у нее была надежда, что они окажутся вместе в одной и той же тюрьме? Может, она сама об этом расскажет…

— А как вы думаете, каким образом Альфонсо мог догадаться не только обо всем остальном, но и об этом тоже?

— Понятия не имею. Но знал, это уж точно.

— Хотя ни разу не говорил с ней об этом?

— Не вижу, в какой момент они могли бы поговорить об этом наедине…

— А вы знали, что иногда она гуляла по ночам?

— Я знаю, потому что он сказал об этом на следствии. Прочитал в газете. Только оттуда.

— Но ведь и он тоже часто бродил по ночам, похоже, страдал бессонницей и спал очень мало, так что не исключено, что им случалось порой встречаться, даже перекинуться словечком-другим, разве не так?

— Возможно. Но я говорю вам только то, что знаю наверняка. Я ведь ни разу не видел их нигде, кроме как в «Балто» и вместе с Пьером, — никогда наедине или где-нибудь еще, кроме своего кафе. По-моему, между ними никогда ничего не было, даже прежде, во всяком случае, ничего такого серьезного.

— Он бы сказал вам об этом?

— Да нет, такое вряд ли, и все же не думаю…

— Она утверждает, будто встретила его на третью ночь после убийства. Он это отрицает. А вы что об этом думаете?

— Знаете, если уж он наврал полиции, то только чтобы хоть как-то облегчить ее участь. Так что это не в счет. Дело понятное… Просто он всеми силами стремился защитить эту женщину.

— Выходит, в тот последний вечер вы с ним так ни разу и не затронули вопроса об этом убийстве?

— Нет, я уже сказал вам, мы говорили о ней, но в прошлом.

— А вам не кажется странным, что вы тогда ни единым словом не обмолвились об убийстве?

— Пожалуй, нет.

— А почему Клер не призналась Альфонсо, что убила Марию-Терезу Буске? Подумайте сами, почему бы ей не признаться ему во всем? Ведь она прекрасно знала, что может целиком и полностью на него положиться, согласны?

— Но когда бы она могла ему признаться?

— Может, той ночью в Виорне?

— Но ведь он же отрицал, будто они встречались… А если выбирать между ними, то я бы скорее поверил ему, чем ей. А теперь можно, я тоже задам вам пару вопросов?

— Разумеется.

— Что нового узнали вы из моего рассказа об этом преступлении?

— О самом преступлении — ничего нового, разве что еще больше укрепился в уверенности, что вы разделяете те же самые сомнения насчет виновности Клер, что и я сам. А вот что касается самой Клер, тут вы сообщили мне одну очень важную вещь, а именно, что она была в Виорне не так уж одинока, как можно было подумать поначалу, ведь ее здесь оберегал не только Альфонсо, но и вы тоже.

— И все-таки она была очень одинока — как одинока всякая сумасшедшая, где бы они ни жила.

— Все это так, но ведь безумие ее было не того сорта, чтобы полностью изолировать ее от людей, сделать равнодушной ко всему на свете…

— Знаете, я-то лично пришел сюда, в основном, ради Альфонсо. Если бы речь шла только о ней, я бы и отвечать-то вам не стал. У нас ведь не было с ней никаких отношений. Ну, заходила она в кафе, что правда, то правда, частенько, как и многие другие, так что со временем начинало казаться, будто все знают друг друга, но это все очень по-разному… Вот Альфонсо, Пьера — тех я, и правда, знал, а ее — нет. Признаться, как женщина она никогда мне особенно не нравилась.