Беспомощно поглядев на ружье, она приставила его к кровати и спросила шепотом: "Темби, почему ты воровал?"
Темби опустил голову: "Не знаю, миссус".
"Но ты должен знать".
Ответа не последовало. Слезы текли по щекам Темби.
"Темби, тебе понравилось в Иоганнесбурге?"
Молчание.
"Сколько времени ты там прожил?"
"Три года, миссус".
"Почему же ты вернулся?"
"Они посадили меня в тюрьму, миссус".
"За что?"
"У меня не было паспорта".
"Ты убежал из тюрьмы?"
"Нет, я пробыл там месяц, и меня отпустили".
"Это ты крал вещи на соседних фермах?".
Темби кивнул, не поднимая глаз.
Джейн не знала, как ей быть. Она твердо повторила про себя: "Это опасный мальчик, совсем бессовестный и очень хитрый" — и снова взяла ружье, но тяжесть этого холодного, враждебного ей предмета заставила ее почувствовать себя виноватой. Резким движением она поставила ружье на прежнее место. "Посмотри на меня, Темби", — прошептала она. За стеной, в коридоре, Вилли говорил твердым, уверенным голосом: "Да, сержант, мы задержали его здесь. Он работал у нас несколько лет тому назад. Да".
"Слушай, Темби, — быстро шептала Джейн, — я выйду из комнаты, а ты беги, да побыстрей. Кстати, как ты сюда забрался?" Эта мысль возникла у нее впервые. Темби посмотрел на окно. Джейн увидела, что прутья решетки слегка раздвинуты, очень худой человек мог пролезть между ними боком. "Ты, должно быть, сильный, — сказала она. — Теперь тебе уже не нужно уходить тем же путем. Просто выйди в дверь. — Она указала рукой на дверь в столовую. — Пройди на веранду, а там беги в заросли, уйди куда-нибудь подальше, займись честным трудом и перестань воровать. Я поговорю с баасом. Скажу ему, чтобы он сообщил в полицию, будто мы ошиблись. Ну же, Темби…" — поспешно заключила она и вышла в коридор, где спиной к ней у телефона стоял Вилли. Он повернул голову, недоверчиво посмотрел на нее и сказал: "Джейн, ты сошла с ума". А в телефон бросил: "Да, приезжайте поскорей". Вилли повесил трубку, повернулся к Джейн: "Ты же знаешь, что он не изменится". — И поспешно кинулся в спальню.
Но не было необходимости так спешить. Темби стоял на том же месте, где они его оставили, прижав к глазам кулаки, как малый ребенок.
"Я ведь велела тебе бежать", — сердито сказала Джейн.
"У него в голове винтика не хватает", — съязвил Вилли.
Он взял ружье, но тут же, как и Джейн, почувствовал, что это глупо, и поставил ружье на место.
Вилли присел на кровать и смотрел на Темби с видом человека, который понимает, что его перехитрили: "Будь я проклят, — сказал он, — ей-богу, не разберу, в чем тут дело".
Темби продолжал стоять посредине комнаты, опустив голову и плача. Джейн тоже плакала. Вилли сердился все больше, раздражался все сильнее. Наконец он ушел из комнаты, хлопнув дверью: "Черт знает что такое! Все с ума посходили!"
Вскоре явилась полиция, и уже больше не было сомнений относительно того, что надо делать. Темби отвечал утвердительно на все вопросы, во всем признался. На него надели наручники и увезли в полицейской машине.
Тогда Вилли вернулся в спальню, где Джейн, плача, лежала на кровати. Он похлопал ее по плечу и сказал: "Ну, хватит. Все кончено. Мы ничего не могли поделать".
Джейн всхлипывала: "Он остался жив только благодаря мне. Вот что самое ужасное. А теперь его посадят в тюрьму".
"Черные ничего не имеют против тюрьмы. Они не считают ее позором, как мы".
"Но он станет одним из тех негров, у которых вся жизнь проходит от тюрьмы до тюрьмы".
"Ну и что же? — удивился Вилли. Сдерживая раздражение, он, как верный супруг, ласково приподнял Джейн и дал ей свой носовой платок. — Ну, хватит, старушка, — уговаривал он… — Перестань. Я устал, хочу лечь. Весь день я слонялся по этим проклятым мостовым, и завтра мне предстоит такой же тяжелый день из-за табака". Он начал стаскивать сапоги.
Джейн перестала плакать и тоже разделась.
"Во всем этом есть что-то ужасное. Я не могу успокоиться, — сказала Джейн. Она помолчала, а потом добавила: — Чего он от нас хотел, Вилли? Что же это такое? Чего он хотел от нас все это время?"
Хорошо, если, налетав за двадцать лет не одну тысячу миль, ты и к сорока годам все еще испытываешь удовольствие от полета; хорошо, если еще можешь радоваться тому, как артистически точно посадил машину; чуть-чуть отожмешь ручку, поднимешь легкое облачко пыли и плавно отвоюешь последний дюйм над землей. Особенно когда приземляешься на снег: плотный снег очень удобен для посадки, и хорошо сесть на снег так же приятно, как прогуляться босиком по пушистому ковру в гостинице.
