– Ну, нет, нет, успокойся. Да и сил у тебя не осталось. Ты же пьяный был.
– Ну а в чем обида тогда?
– А вот в этом… Он же… а ты…
Настя странно так жестикулировала – Сашок не мог даже представить себе, что она пытается изобразить.
– Я? Что я?
– Ты – пренебрег… Абсолюманом – именно что пренебрег!
– Пренебрег?
– Ну, отказал.
– Как отказал? В каком смысле? Погоди… Он что… того? Домогался?
– Ну да. А ты отказал. Сказал: еще чего! Еще не хватало!
– Что, так прямо и сказал?
– Да. Просто как отрезал. Нечего, дескать, того!
– А на каком языке я это все говорил?
– На каком? На английском, на каком же еще!
– А ты… все поняла?
– Ну а что такого? Ну, может, детали я какие и упустила, но общий смысл… ясно было, что ты имеешь в виду. А потом – ты еще на древнерусском наречии разъяснил.
– Это матом, что ли?
– Ну да! Ты говоришь, иди-ка ты, друг Абсолюман…
– Ладно, ладно, хватит, в самом деле… Водички, водички дай, умоляю!
Настя еще немного подразнила Сашка, повертела у него перед носом «Эвианом», то протягивая ему бутылку, то снова пряча ее за спину, так что он в конце концов не выдержал, рухнул на кровать и застонал:
– Не могу, не могу больше. Не могу напрягаться. А то стошнит.
– На-на, пей! – испугалась Анастасия и живо протянула ему воду. Сашок стал жадно пить. А попив, сказал:
– Как-то все-таки с трудом во все это верится… я имею в виду, насчет Абсолюмана… Я же видел – он на тебя глаз положил…
– Ну да, я ему понравилась. Но он – совместник.
– Это еще что за термин?
– Ну, он любит совмещать, понимаешь?
– Не очень… А Мелани, Мелани что же?
– Ну, Мелани, она обиделась. На тебя в основном. Эй-эй, поосторожней с водой-то! Хватит пока. А то и в самом деле – как бы не того, как бы ты в Ригу не съездил. Или как вы там, интеллигенты утонченные, это дело называете.
– Это мой дедушка так это называл. Откуда ты только такое выкопала…
– Говорю, хватит! Остановись… И вообще, мне-то оставь воды хоть немного… эгоист какой…
Сашок с неохотой уступил Насте бутылку, а сам в изнеможении снова повалился на кровать. Но стоило ему закрыть глаза, как в голове тут же закружилась чернота, а тошнота подступила к горлу. Он напрягся и, с усилием приподнявшись, сел на кровати. Уставился на Анастасию. Та жадно, большими глотками, и оттого некрасиво, неизящно, допивала воду из бутылки. И вдруг показалась вульгарной – и не такой уж красавицей.
– Фу, как обслюнявил-то, – ворчала Настя, выбрасывая бутылку.
– Настя, – строго сказал Сашок. – А почему, собственно, я в таком вот состоянии? Не так уж много я выпил. А ты вот тоже ведь позволяла себе, разве нет? И хоть бы хны!
– Я? Я очень здоровая. И тренированная.
– Слушай. А может, я еще какие-нибудь вещества принимал, кроме алкоголя, а?
– Ну… покурил немного… И еще таблетка была какая-то, кажется… Абсолюман тебя вроде угощал чем-то таким…
– А я? Я что, не сопротивлялся? Может, скажешь, я еще и кололся чем-нибудь?
– Нет, такого не видела, но самокрутки вы с Абсолюманом какие-то крутили. Что-то очень вонючее, между прочим.
– Бред какой-то, – вздохнул Сашок и сказал: – А где, вообще-то, мы с тобой находимся? Что это за комната? На «Корнуолл» что-то не похоже…
– До «Корнуолла» не доехали, – сказала, потупив глаза, Анастасия.
– Так где же мы тогда?
– В «Ритце».
– Да ты что? То-то я смотрю, шикарно как, потолок такой высокий, а люстра, ну, а люстра, у, вот и кровать… Я таких широких и не видал никогда. Слушай, но это ведь, наверно, бог знает как дорого?
– Да уж, недешево. У меня бабла не хватило. Извини, пришлось дать им твою карточку.
– Карточку? Мою дебетовую карточку?
– Ну, какая была в бумажнике, такую и дала.
Сашок обхватил голову руками и тихонечко, деликатно так, завыл.
– Что делать, что делать, что делать… что будет, что будет, что будет…
– Что будет, что будет… Пиво холодное будет… но сначала… с похмелья знаешь, что хорошо получается?
Сашок смотрел сквозь пальцы, как Анастасия приближается к нему с хищной улыбкой на лице.
– Ну, где там твой Лазарь? – сказала она, деловито стаскивая с себя пеньюар.
Следующие несколько дней прошли как во сне. Анастасия не давала о себе знать. Но главное: Анна-Мария не появлялась и не звонила. И самое удивительное, что ее родители исхитрялись делать вид, что ничего особенного не происходит. Ходили себе каждый день по своим делам, иногда даже ужинали с Сашком по вечерам, занимая его светской беседой. Как будто не было у них никогда никакой дочери, а вот просто так, живут они почему-то вместе с молодым человеком из России, и все тут. Иногда Сашок не выдерживал, плевал на приличия и спрашивал напрямую: не звонила ли Анна-Мария? Тогда они прятали глаза, смущались от Сашковой невоспитанности и качали головами. И тут же переводили разговор на другую тему, например, как там поживает мистер Сингх?
