«Ну так вот: сидит там Джон Генри и ест себе мед с блинами, а потом встает, чтобы идти, и тут у него отскакивает пуговица от штанов и убивает кролика, спящего на расстоянии больше ста ярдов, по другую сторону дерева. И тут же вскочила жареная свинья с большим мешком печенья на спине, и Джон Генри съел ее.
Вот пошел Джон Генри прямо через лес, чтобы найти, где бы поужинать, так как он здорово проголодался и боялся опоздать к своему ужину. Джон Генри видит под горой озеро и думает, что найдет там воду, так как ему хотелось также и пить после того, как он ел мед, и блины, и жареного поросенка, и печенье, хотя, правда, и не насытился всем этим. Итак, отправляется он попить воды, но оказывается, что озеро это — не что иное, как целое озеро меда, а посредине его нет ничего другого, кроме деревьев, увешанных печеньем».
Наконец, известен рассказ об «Охотничьих путешествиях Джека», представляющий компиляцию, составленную Ричардом Чейзом на основании рассказов, записанных им со слов сказочников в горах Виргинии. В этом рассказе Джек (это не кто иной, как наш старый знакомый из знаменитой сказки «Джек и боб») отправляется на охоту вдоль медовой реки под тенью деревьев с оладьями, а из кустов выбегают поросята с ножами и вилками, воткнутыми в зад, и визжат, требуя, чтобы их съели[19].
В этом случае можно, думается, отчасти проследить, как тема Кокейна пересекла Атлантический океан. А. Л. Ллойд, которому я здесь выражаю благодарность за сообщение американских текстов, высказал предположение, что ближайшим предком «Больших Леденцовых гор» является популярная норвежская песня, впервые появившаяся в печати в 1853 году и с тех пор сделавшаяся классической национальной песнью всей Норвегии. В ней сказочный Оль Булль приглашает всех и каждого променять свое жалкое существование на свободу в Олеане[20]. Некоторые стихи из этой поэмы могут быть переданы приблизительно следующими словами:
Для норвежского крестьянина и рыбака земной рай находился в Америке. Тысячи их эмигрировали туда в течение всего XIX века; попав в Новый Свет, переселенец очень быстро обнаруживал, что эта Утопия существовала только в его воображении. В жизни она оказывалась чем-то, за что надо было драться, или же отдаленной и фантастической, несбыточной страной.
