Первая неделя брака показалась обоим очень счастливой, о чем тоже поведал дневник: «12 февраля. Уже второй день с момента нашей свадьбы. Я чувствую себя еще более счастливой, чем прежде. Мы оба сидим в маленькой гостиной, он за одним столом, я за другим, и пытаемся писать — я дневник, а он письмо, — но все время сбиваемся на разговор». Однако вскоре в их отношения вмешалась политика. Виктория быстро дала понять, что вышла замуж «как женщина, а не как королева». Немецкие придворные, которые рассчитывали занять должности при короле Альберте, быстро разочаровались, а самому молодому принцу быстро надоело заниматься только танцами, конными прогулками и писанием писем бесчисленным родственникам. Но Виктория обсуждала важные дела с Мельбурном, с Лецен и никогда с ним; когда он обижался, она переводила все в шутку. К удивлению королевы, Мельбурн встал на сторону Альберта и приставил к принцу своего собственного секретаря Энсона, чтобы ввести его в курс государственных дел. На помощь принцу пришли два события. Сначала королева забеременела; потом, в июне 1840 года, на нее было совершено покушение. Предполагаемого террориста, сумасшедшего юношу восемнадцати лет с ножом в кармане, заблаговременно обезвредили. Однако встал вопрос о возможности регентства; Веллингтон, чей авторитет был непререкаем, заявил, что регентом может быть только Альберт.
В ноябре королева благополучно родила дочь Викторию — первую из ее девяти детей, в будущем мать главного врага Англии, немецкого кайзера Вильгельма. «Не волнуйся, — утешала она мужа, — следующий будет принцем». Сперва она не уделяла особого внимания дочери, поскольку переживала тяжелую утрату: умер ее спаниель Дэш. Она сама написала ему эпитафию: «Был предан без эгоизма. Был храбр без злобы. Был верен без хитрости». Это могло относиться и к лорду Мельбурну, который в мае 1841 года уже окончательно покинул пост премьер-министра, уступив его Пилю. Он отнесся к этому с обычным спокойствием: «Никто не любит уходить, но для меня это неплохо — я порядком устал и нуждаюсь в отдыхе». Он действительно был верен королеве без хитрости и напоследок советовал ей больше доверять Альберту.
Англичане постепенно полюбили принца, который был красив, сдержан и немногословен. У него оставался лишь один недоброжелатель: баронесса Лецен, которую он называл «желтухой» или «домашним драконом, изрыгающим пламя». Она сохраняла сильные позиции при дворе, и именно ей были доверены воспитание и здоровье маленькой Виктории. Однако скоро принцесса серьезно заболела и попала в руки доктора Кларка — «героя» дела Флоры Гастингс. Видимо, у него были своеобразные методы лечения, поскольку Альберт в сердцах писал жене: «Доктор Кларк неправильно лечит девочку и травит каломелью, а вы морите ее голодом. Я ничего не могу с этим поделать; забирайте ее и делайте все, что хотите, но если она умрет, это будет на вашей совести». Такая суровость возымела действие. Виктория обратилась к барону Штокмару, и тот признался, что Альберт жаловался ему: «Она не слушает меня, а сразу входит в раж». В конце концов королева уступила супругу и позволила ему отослать Лецен в Германию и перестроить структуру двора. Порядка стало больше, и как-то сразу пропали поводы для разногласий с Пилем.
В ноябре 1841 года Виктория предъявила стране и мужу крупного здорового младенца мужского пола, который был окрещен Альбертом-Эдуардом. Все четыре сына королевы имели в составе своих имен имя отца, и она хотела бы, чтобы то же делали все их потомки — а их было немало. В последующие годы дети рождались один за другим, и в конце концов дворец стал им тесен. Тогда Альберт стал подыскивать место, где семья могла бы жить вместе вдали от дворцовой суеты, и нашел его в усадьбе Осборн-Хаус на острове Уайт. Сатирики того времени вдоволь поиздевались над дорогостоящей плодовитостью королевы, но после расставания с Мельбурном и Лецен жизнь супругов стала почти идиллической. Альберт занялся образованием жены; он сам хорошо разбирался в искусстве и был неплохим музыкантом, другом композитора Мендельсона. Из их тщательно распланированного семейного счастья и выросла та система строгих моральных ограничений, которую назвали «викторианством». Ее идеалом были мудрый отец, любящая мать, почтительные сыновья и невинные дочери, которые выходят за молодых приятных людей и воспроизводят всю схему заново. Недостаток системы заключался в том, что ее пытались привить в условиях капитализма, который как раз вступил в свою самую уродливую фазу, описанную Марксом. Большинство англичан жило в бедности, женщины и дети по 12 часов трудились на тяжелых работах, люди жили в грязи, без всяких моральных принципов. Поэтому система была изначально основана на несправедливости.
