– Ну, подруга, и как ты докатилась до жизни такой? – спросил Артур, иронически прищурился и налил в стакан минералки.
– В смысле? – озадачилась Марианна.
– Такая артистичная девушка должна блистать и жить в свое удовольствие, а не прозябать в служанках у моего братца. Петька – сферический зануда в вакууме! Но, впрочем, я его обожаю. Как и племянницу. Хотя она тоже не сахар. Ух, характер у нее! Подлинно Аракчеевский. Плюс Иркин гонор. Матери ее… Воспитывать Дашу – увольте, мадам. Адский труд.
Марианна в ответ на такие веселые и неуважительные речи сделала строгое лицо и приготовилась осадить столичного мажорчика. Но Артур при виде ее насупленного лица так заразительно расхохотался, что уронил очки прямо в стакан с минералкой, и она улыбнулась.
– Ох ты, какая, Мэри Поппинс! «Я само совершенство, выше всяких похвал». Если серьезно – ты герой. Умница. И правда идеал. Петр тебя на руках должен носить и платить тебе, как своему заму. Я ему об этом намекну.
– Не выдумывай, – улыбнулась Марианна. Ей было приятно, что хоть кто-то в этом доме оценил ее усилия.
Ох и жук этот Артур!
– И как тебе тут живется? – спросил он, проницательно поглядывая на нее бойкими зелеными глазами. – Не скучно?
– Мне скучать некогда.
– Верю. Комнатами поменяться не хочешь? Видишь ли, привык в той спальне жить. Я вообще человек привычек. Ем на завтрак одно и тоже вот уже много лет: эспрессо со смородиновым сиропом и безглютеновую рисовую булочку. Отдыхать – строго Портофино, либо Самуи. Третьего не дано. Ношу одежду одной марки. Если что-то меняется, я сам не свой, раздражаюсь и не могу достичь гармонии с миром. Ну, войдете в мое бедственное положение, сеньорита?
– Я не против, – пожала плечами Марианна. – Спрошу у Петра Аркадьевича.
– Вот и ладушки, – Артур встал и со вкусом потянулся. – Так, итс тайм фор йога*. Присоединишься? Когда я у Пети гощу, вот на этой лужайке располагаюсь с ковриком.
– Нет, спасибо, мне работать пора.
Она пожелала Артуру удачно размяться, собрала книги и чашки и пошла к дому.
А когда подходила к крыльцу, заметила, что за ней и Артуром следили. В окне кухни маячила Олечка, а на террасе курила Валентина.
– Марианна Георгиевна, – позвала она, затушив сигарету. – Можно вас на пару слов? Идемте в мою комнату. Нужно кое-что обсудить.
*(англ)
Марианна впервые зашла в комнату Валентины.
С любопытством огляделась: мебель роскошная, лучшая в доме. Кругом позолота, резьба, хрусталь. Тяжелые портьеры, кресло как трон. Богатство, как его представляли лет тридцать назад.
Но Марианна отнеслась к вкусам хозяйки комнаты с пониманием. После рассказа Петра Аркадьевича Марианна зауважала Валентину. Она не бросила племянника на произвол судьбы, бралась за любую работу, чтобы выжить. Хоть теперь она может ни в чем себе не отказывать.
– Садитесь, – Валентина указала Марианне на императорское кресло, сама устроилась за столиком напротив. Достала сигарету, размяла в пальцах.
– Марианна Георгиевнна, простите, ради бога, что я решила завести этот разговор, но нам необходимо обсудить... некоторые вещи, – начала она с легким раздражением в голосе. – Это в ваших интересах.
На ее гладком ботоксном лбу появилась морщинка, уголки полных губ опустились.
Марианне не понравилось вступление к беседе. Ясно, что и сама беседа не принесет ей удовольствия.
– Вы девушка трудолюбивая и умная, – похвалила ее Валентина – заранее подсластила пилюлю. – Поверьте, я очень рада, что вы пришли работать к нам в дом. Для Даши вы подарок. Но я бы попросила вас… не стремиться к чему-то еще.
– Что вы имеете в виду? – Марианна изобразила непонимание.
– Я о Петре Аркадьевиче. Он вами увлечен, так?
– Не знаю, – пробормотала Марианна. Ей стало ужасно неловко. – Я ничего такого не замечаю.
– Вы притворяетесь или лжете, – отрезала Валентина спокойно. – Он стал другим человеком в последние недели! В вашем присутствии он сам не свой, разве вы не заметили?
Марианна откровенно удивилась. Другим человеком? Сам не свой? Интересно, в чем это выражается? В том, что уменьшилось количество выдаваемых в час инструкций?
Валентина заметила ее недоумение и всплеснула руками, не выпуская сигарету.
– Ну конечно, изменился! Я знаю его лучше, чем собственного сына. Петр Аркадьевич редко показывает чувства. Он переживает все в себе. Но я-то все вижу. В вашем присутствии он как на крыльях. Видимо, кризис среднего возраста настиг, – закончила она с горькой досадой и чиркнула зажигалкой. Сигарета никак не раскуривалась, Валентина сердито скомкала ее и бросила в пепельницу. И достала новую из пачки.
Марианна смотрела на ее манипуляции с мрачной обреченностью.
– Его кризис пройдет. Нет ничего ужасного в том, если вы переспите. Или разок вместе съездите на море отдохнуть. Но прошу, не думайте женить его на себе. Вы же понимаете, что не подходите ему?
Валентина раскраснелась и повысила голос.
