– Потеряла кошелек? А ну-ка покажи, что у тебя в карманах.
Не успела Ира оглянуться, как тетка уже вывернула ее карманы и нашла десять копеек.
– Ах ты, дрянь такая! Еще врешь! Я вот тебя сейчас в милицию сдам.
И она крепко взяла Иру за руку и потащила по улице.
– Пустите, тетенька, пустите! Я не хочу в милицию.
– А вот будешь знать, как врать и попрошайничать! Милиция, милиция, – закричала она.
Поблизости раздался милицейский свисток, и милиционер, как разжатая пружинка, выскочил из-за угла…
Из отделения милиции Иру забирала бабушка. Она пообещала, что ничего не расскажет маме с папой.
Теплым апрельским днем, гуляя анфиладой проходных дворов рядом со школой, одноклассницы Ира Богуш, Таня Новицкая, Галя Кляпнева и Вера Беликова забрели в небольшой дворик, в котором никогда раньше не были. В центре дворика находилась детская площадка со скамейкой, и Беликова, крупная светловолосая девочка с двумя косичками, предложила:
– Пошли, сядем на скамейку. Я вам свои рисунки покажу.
Это было интересно. Вера занималась в художественной школе и неплохо рисовала. Девочки сели на скамейку, и Беликова, достав из портфеля папку, стала показывать карандашные наброски.
– А как ты это все рисуешь? Это ведь так трудно! – сказала Ира Богуш.
Беликова собиралась уже ответить, как вдруг словно остолбенела. В окне второго этажа она увидела странную картину. Возле окна стоял совершенно голый дяденька с черной шевелюрой вьющихся волос. В стекле отражалось небо, частично смазывая картину, однако было видно, что в руке он держал большую толстую сосиску и крутил ею. Напротив окна через двор находилась глухая стена другого дома, и так как во дворе, кроме девочек, никого не было, никто не мог видеть, что происходит в окне. Увидев, что девочка его заметила, он поманил ее рукой и плотоядно сверкнул металлическими зубами.
Кляпнева, Богуш и Новицкая, глядя на Беликову, тоже обернулись в ту сторону, куда она смотрела.
Богуш обомлела, вытаращила глаза и спросила:
– А что это он с сосиской делает?
– Это не сосиска, – хихикнула Кляпнева.
– А что? – оживилась Новицкая.
– Это то самое! – сказала Кляпнева. – Дуры! Не смотрите туда!
– То самое? – переспросили в один голос Богуш, Беликова и Новицкая, быстро отвернулись и в недоумении уставились на Кляпневу.
Они снова начали рассматривать рисунки Беликовой, но любопытство само поворачивало головы вправо. Теперь странный дядька приоткрыл окно, и его безобразное обнаженное тело было отчетливо видно на фоне темного проема.
– Слушайте, пошли отсюда, – сказала Беликова. – А то он еще на улицу выскочит. Я боюсь.
Она быстро сложила рисунки в портфель. Девочки поднялись со скамейки и, не глядя больше в сторону окна, покинули двор.
Прошло несколько дней, и страх сменился любопытством. Жуткое видение не давало покоя. Оно словно магнитом снова затянуло девочек в тот двор.
На площадке бегал маленький мальчик. На скамейке сидела женщина с коляской. Пожилой дворник методично работал метлой. Окно в доме напротив было плотно занавешено тюлем.
Девчонки зашли на площадку, расположились на детской карусели и, взявшись за металлический обруч в центре, стали его вращать. Все четверо по мере того, как карусель поворачивалась, смотрели на окно.
Но окно как окно – занавеска даже ни разу не дрогнула.
Еще через некоторое время странное происшествие стало восприниматься как смешной курьез.
– Может быть, вам, девочки, показалось, – говорила Ира Богуш. – Я ведь туда почти не смотрела.
Беликова пожала плечами, а Галя Кляпнева предложила:
– А пошли снова проверим.
– Пошли, – тут же согласились Богуш и Новицкая.
На этот раз во дворе никого не оказалось. Девочки снова сели на скамейку и уставились в окно. И тут произошло следующее. Спустя пару минут занавеска отдернулась, окно приоткрылось, и в проеме показался совершенно голый дядька с густой копной темных курчавых волос. Блестя металлом в зубах, он снова начал свое представление.
Вера Беликова открыла рот и вся съёжилась. Ира Богуш словно окаменела. А Галя Кляпнева скрутила дулю и показала ее дядке.
Новицкая крикнула:
– Бежим, – и все четверо сорвались с места.
Когда они оказались на улице и отдышались, практичная Кляпнева подсказала:
– Надо найти милиционера и все ему рассказать.
– Точно, – поддержала Богуш.
Девочки оглянулись по сторонам и невдалеке увидели стража порядка, пьющего из автомата газированную воду.
– А что мы ему скажем? – спросила Новицкая.
– Я знаю, что, – сказала Кляпнева. – Пошли.
Они подошли к милиционеру, и Галя Кляпнева сразу перешла к делу:
– Дяденька милиционер, дяденька милиционер! Мы шли домой, а там голый дядька в окне. Мы не можем пройти через двор. Мы боимся.
– Что? А вам не показалось, мелюзга речная? – улыбнулся милиционер, наклонившись к девочкам.
– Нет, не показалось. Он такой черный, кудрявый, – добавила Кляпнева.
– И это дело показывает, – с ужасом в голосе сказала Беликова.
– Какое дело? – ничего не понял милиционер.
– Ну, это самое…
– Чего? А ну пошли, разберемся, – смекнул милиционер, и они все вместе снова отправились в злополучный двор.
