– Хватит болтать! – резко окликает Мария со своего наблюдательного пункта.
– Сеньора, я сказал только два слова. Я все время работаю.
– Знаю, как ты работаешь. Языком целый день мелешь. Иди на кухню и начинай мыть холодильник. А ты, Элена, бери тряпку и протри все зеркала.
И так каждый раз. Как только мы начинаем переговариваться, нас, как маленьких детей, шлепают и ставят в разные углы. Ну, ничего, мы еще наговоримся, когда кончится сезон и вас здесь не будет.
К концу дня приходит Андрей. Заказывает кофе. Я вижу, что он раздражен. Садится за столик рядом с прилавком и, пользуясь тем, что я сейчас никого не обслуживаю, рассказывает, что кто-то звонил, а он ничего не понял. И вообще, я здесь стою, а он должен все сам – и писать работы, и продавать, и еще готовить.
Я осторожно напоминаю, что работаю в кафе не от хорошей жизни.
– Если бы я говорил по-английски, то зачем ты вообще мне тогда нужна?
Хорошее заявление, ничего не скажешь. Я глотаю его, но оно застревает как кость в горле, и еще долго будет напоминать о себе.
Франко следит за нами. Андрей допивает кофе и недовольный уходит.
– Он давит на тебя, – говорит Франко и по-отечески поглаживает мою руку. Я молча смотрю на него. Да, Франко, мне тяжело, мне очень тяжело, но я все выдержу, я должна…
Однажды стоя за прилавком, я замечаю под одним из столиков смятые бумажки, похожие на деньги. Точно, деньги. Что же делать? Если я их сейчас не подниму, то их заберет кто-то из посетителей. Но в «Чапини» есть правило: если в кафе кто-то что-то забыл и не возвращается за потерей, это становиться собственностью владельцев кафе.
Я выхожу в зал, вокруг пусто. Маргарет на кухне и не видит меня, а Франко вышел принять товар. Я наклоняюсь и поднимаю две скомканные банкноты – сто фунтов. Когда Франко возвращается, рассказываю ему о случившемся.
– Послушай, Элена, если кто-нибудь будет спрашивать эти деньги, то их надо вернуть. Но если, как ты говоришь, никто не видел, что ты их подобрала, и никто за ними не вернется, мы эти деньги поделим поровну. О’кей? – Он глядит на меня в упор, и я, конечно, соглашаюсь – он менеджер.
Через несколько минут в кафе приходит один из наших завсегдатаев. Он озабоченно оглядывается вокруг и подходит к прилавку. Смотрит на меня и на Франко, и говорит, что, возможно, потерял здесь в кафе сто фунтов, две банкноты по пятьдесят.
– Где, вы говорите, сидели? – спрашивает Франко.
Я подло молчу.
Итальянец выходит в зал и вместе с клиентом идет к столику, за которым тот сидел. Двигает стулья, смотрит под столом, вокруг. Разумеется, ничего нет.
– Возможно, я потерял их где-то в другом месте, извините.
Человек растерян, ему неловко. Он быстро прощается и уходит.
Франко достает из кармана пятьдесят фунтов и вручает их мне…
Непременно по вторникам и четвергам в кафе приходит изрядно выпивший англичанин. На нем всегда светлый костюм с галстуком, на голове шляпа, которую он вежливо приподнимает, когда здоровается, а в желтых зубах – толстая сигара. Франко называет его Аль Синатра за явное желание походить на Аль Капоне и Френка Синатру одновременно.
Аль Синатра пьет. Его костюм засален и в многочисленных пятнах. За ним постоянно тянется шлейф дурного запаха, по которому легко определить, чем страдает его владелец. Но Аль Синатра, разумеется, ничего этого не замечает. Он пропускает в местном пабе стакан-другой виски и, чувствуя себя превосходно, игривой походкой, слегка пошатываясь, заходит в кафе «Чапини».
– Мое почтенье, леди и джентльмены, добрый день, – он приподнимает шляпу и раскланивается направо и налево.
Люди спешат расступиться – из-за запаха невозможно стоять рядом. Но Аль Синатра воспринимает это как почтение к своей особе. Он проходит к прилавку и заказывает кофе. За соседним столом Маргарет убирает посуду. Он видит только ее спину и короткую юбку.
– О, какая красотка!
Он проводит рукой по спине Маргарет чуть ниже талии. Беззубая Маргарет выпрямляется и резко оборачивается. Радостная улыбка на лице Аль Синатры сменяется кислой миной.
– О нет! Пардон, мадам, пардон.
Мы с Франко покатываемся со смеху, прячась за кофемашиной.
Я подаю нашему герою-любовнику кофе. Теперь он смотрит на меня, и на лице снова появляется сладкая улыбка дамского угодника.
– Дорогая, ты сегодня прекрасно выглядишь! А не завалиться ли нам вечерком в ночной клуб?
Ну, это уж слишком! Но я давлюсь от смеха и не могу произнести ни слова.
На помощь приходит Франко:
– Извините, сэр, но Элена эту ночь дарит мне.
Аль Синатра понимающе приподнимает шляпу, берет кофе и садится за столик рядом с прилавком.
В зал выходит Тереза. Она убирает посуду, но через минуту забывается и, фальшивя, громко тянет «Что за дитя» Вильяма Дикса.
Аль Синатра оборачивается всем телом и с неподдельным восторгом смотрит на Терезу.
– Тереза!
Строгий оклик Франко заставляет ее замолчать.
– Моя дорогая, вы прекрасно поете, не останавливайтесь, дитя мое, продолжайте, – умоляет Аль Синатра.
Но Тереза, громко топая, уже убегает на кухню.
Франко разошелся. Ему хочется еще поиграть. Он снова подзывает Терезу и спрашивает:
– Тереза, как тебя зовут?
