Английский язык с Крестным Отцом
Mario Puzo
The Godfather
Book 1
Behind every great fortune there is a crime
За каждым крупным богатством скрывается преступление
- Balzac
Chapter 1
Amerigo Bonasera sat in New York Criminal Court (в уголовном суде) Number 3 and waited for justice (ждал правосудия); vengeance (мести [‘vendG∂ns]) on the men who had so cruelly hurt his daughter (жестоко надругались; to hurt - ранить), who had tried to dishonor her (обесчестить).
The judge, a formidably heavy-featured man (очень крупный человек с грубыми: «тяжелыми» чертами лица), rolled up the sleeves (засучил рукава) of his black robe as if to physically chastise (словно для того, чтобы физически покарать [t∫æ’staız]) the two young men standing before the bench (перед скамьей /подсудимых/). His face was cold with majestic contempt (от величественного презрения). But there was something false in all this that Amerigo Bonasera sensed but did not yet understand.
"You acted like the worst kind of degenerates," the judge said harshly (жестким голосом; degenerate [dı’dGen∂rıt]). Yes, yes, thought Amerigo Bonasera. Animals. Animals. The two young men, glossy hair crew cut (с блестящими волосами, коротко подстриженными; crew cut – подстриженный ежиком), scrubbed clean-cut faces (с гладко выбритыми лицами; to scrub – мыть, скрести) composed into humble contrition (принявшими: «сложенными в» смиренное, самоуничижительное выражение; contrite - кающийся), bowed their heads in submission (покорно: «в покорности»).
The judge went on. "You acted like wild beasts in a jungle and you are fortunate you did not sexually molest that poor girl (ваше счастье, что вы не изнасиловали; to molest– приставать; сексуально домогаться) or I'd put you behind bars (за решетку) for twenty years." The judge paused, his eyes beneath impressively thick brows (под выразительно густыми бровями) flickered slyly (хитро блеснули) toward the sallow-faced (в сторону мрачного: «с бледноватым, желтоватым лицом») Amerigo Bonasera, then lowered to a stack of probation reports before him (к стопке, кипе протоколов с просьбами об условном освобождении; probation – условное освобождение, испытательный срок; report - сообщение). He frowned (нахмурился) and shrugged (пожал плечами) as if convinced against his own natural desire (словно убежденный против своего собственного естественного желания). He spoke again.
"But because of your youth, your clean records (безукоризненное прошлое; record – запись, свидетельство), because of your fine families, and because the law in its majesty (закон в своем величии) does not seek vengeance (не ищет мести), I hereby sentence you (я этим приговариваю вас) to three years' confinement (заключения) to the penitentiary (в /каторжной/ тюрьме [penı’ten∫∂rı]). Sentence to be suspended (условно; to suspend - приостанавливать)."
Only forty years of professional mourning (профессионального траура; to mourn [mo:n] – скорбеть) kept the overwhelming frustration and hatred from showing (воспрепятствовали всеохватному отчаянию и ненависти показаться; to overwhelm - захватывать) on Amerigo Bonasera's face. His beautiful young daughter was still in the hospital with her broken jaw (со сломанной челюстью) wired together (скрепленной проволокой); and now these two
The black bile (черная желчь), sourly bitter (кисло горькая), rose in Bonasera's throat, overflowed through tightly clenched teeth (перелилась, вылилась через тесно стиснутые зубы). He used his white linen pocket handkerchief (льняной носовой платок) and held it against his lips. He was standing so when the two young men strode freely up the aisle (прошагали в направлении к выходу: «по проходу, в боковом крыле зала»; to stride), confident (уверенно) and cool-eyed, smiling, not giving him so much as a glance (даже не взглянув на него). He let them pass (дал им пройти) without saying a word, pressing the fresh linen against his mouth.
The parents of the
