Когда бомба достигает цели, удар о препятствие вызывает срабатывание тремблера и затем капсюля-воспламенителя во взрывателе. Оттуда луч огня передается в стакан-детонатор, заставляя пентритовое вещество детонировать. Тогда начинает свою работу пикриновая кислота. Она-то и принуждает главное содержимое контейнера — тринитротолуол в смеси с алюминиевым порошком и другими компонентами — взрываться. Это путешествие от тремблера до взрыва длится доли секунды.[77]
Самыми опасными бомбами были те, которые сбрасывали с низкой высоты. Они не взрывались в воздухе. И силы удара о препятствие не хватало для запуска «адской машины» в действие. Такие бомбы лежали в городах и полях и спокойно дремали, пока кто-нибудь не замыкал контакты тремблера: либо фермер палкой, либо колесо машины, либо мячик, который отскакивает от корпуса, — и вот тогда они взрывались.
Сингха вместе с другими добровольцами перевезли на грузовике в расположение экспериментального подразделения, в Вулвич. Это было время, когда количество несчастных случаев от небрежного и неквалифицированного обращения с невзорвавшимися бомбами катастрофически росло по сравнению с количеством таких бомб. В 1940 году, когда Франция пала, и Англия оказалась на осадном положении, ситуация еще ухудшилась.
К августу начался «блицкриг», и за один месяц появились 2500 невзорвавшихся бомб, которые требовалось обезвреживать. Перекрывали дороги, эвакуировали фабрики. К сентябрю количество таких бомб достигло уже 3700. Было создано еще сто новых саперных подразделений. Как «работали» эти бомбы, однако, во многом оставалось неясным. Срок жизни саперов в этих подразделениях не превышал десяти недель.
«То было героическое время обезвреживания бомб, период индивидуальной отваги, когда в экстренных ситуациях, без достаточных знаний и оборудования люди шли на фантастический риск, на подлинное самопожертвование… Вместе с тем это было героическое время, когда главные герои оставались в тени, ибо их действия не предавались широкой огласке по соображениям, связанным с обеспечением безопасности. Было очевидно, что такие сообщения могли раскрыть противнику истинное положение дел в нашей борьбе с неразорвавшимися бомбами.»
Кирпал Сингх сидел впереди рядом с мистером Хартсом, а мисс Морден и лорд Суффолк — сзади. Они ехали на знаменитой машине марки «Хамбер» цвета хаки. Крылья автомобиля были выкрашены в ярко-красный цвет, как у всех средств передвижения, приданных саперным подразделениям, а для ночных поездок на левой боковой фаре смонтирован синий светофильтр.
Два дня назад подорвался мужчина, который проходил неподалеку от знаменитой «лошади» в известковых холмах Дауне.[78] Когда саперы приехали на место, то обнаружили, что еще одна бомба находится в самом центре исторической достопримечательности — так сказать, в «желудке» гигантской белой «лошади» в Уэстбери, силуэт которой был врезан в склон округлого мелового холма еще в 1778 году. Вскоре после этого все такие «лошади» в Северном и Южном Даунсе (а их насчитывалось семь) были затянуты маскировочными сетками — не столько для защиты, сколько для того, чтобы они не служили прекрасными ориентирами для немецких бомбардировщиков.
Сидя на заднем сиденье, лорд Суффолк непринужденно рассказывал о миграции дроздов из военных зон Европы, об истории борьбы с невзорвавшимися бомбами, о знаменитых девонских сливках… Он говорил обо всем этом, знакомя молодого сикха с обычаями и традициями Англии так, как будто их только что обнаружили. Несмотря на то что его звали лорд Суффолк, он жил в Девоне, в провинции; а до того как началась война, его страстью была книга «Лорна Дун», в которой его больше всего интересовало, насколько правдоподобен этот роман с географической и исторической точек зрения. Большую часть зимы он проводил, болтаясь в окрестностях деревушек Брэндон и Порлок. Он сумел убедить официальных лиц, что лучшего места, чем в Эксмуре,[79] для размещения полигона, где тренировали саперов, не найти.
