Almost as he had the thought the ringing of the rapiers quickened to a rattle, the prince’s arms flew up, and the point shot out behind between his shoulder-blades. He went over with a great whirling movement, almost like one throwing the half of a boy’s cart-wheel. The sword flew from his hand like a shooting star, and dived into the distant river.
And he himself sank with so earth-shaking a subsidence (а сам он так грянулся оземь; to sink – тонуть, опускаться под воду; опускаться, падать; earth-shaking – потрясающий, поразительный; earth – земля, почва; to shake – трясти; сотрясать; subsidence – падение, низвержение; to subside – опускаться, падать) that he broke a big rose-tree with his body (что своим телом сломал большой розовый куст; to break) and shook up into the sky a cloud of red earth (и поднял в воздух: «в небо» облако красноватой пыли; to shake up – встряхнуть; earth – земля, почва) – like the smoke of some heathen sacrifice (похожей на дым от какого-то языческого жертвенника; sacrifice – жертва; жертвоприношение). The Sicilian had made blood-offering to the ghost of his father (сицилиец принес кровавую жертву духу своего отца; to make – делать, изготавливать; совершать, выполнять; offering – предложение; жертвоприношение; to offer – предлагать; приносить жертву божеству; ghost – привидение, призрак; дух, душа /нематериальная часть человека/).
The priest was instantly on his knees by the corpse (через мгновение священник уже стоял на коленях возле мертвого тела; instantly – немедленно, тотчас; instant – мгновение, миг; corpse – труп); but only to make too sure that it was a corpse (но, /к сожалению,/ лишь для того, чтобы убедиться, что тело действительно мертвое; to make sure – убедиться, удостовериться; too – слишком; действительно, на самом деле).
And he himself sank with so earth-shaking a subsidence that he broke a big rose-tree with his body and shook up into the sky a cloud of red earth – like the smoke of some heathen sacrifice. The Sicilian had made blood-offering to the ghost of his father.
The priest was instantly on his knees by the corpse; but only to make too sure that it was a corpse.
