In structure he was the blonde beast of Nietzsche, but all this animal beauty was heightened, brightened and softened by genuine intellect and spirituality. If he looked like one of the great Saxon kings, he looked like one of the kings that were also saints.
And this despite the cockney incongruity of his surroundings (и все это несмотря на неподходящую окружающую обстановку кишащего рабочим людом Ист-Энда; cockney – уроженец восточной части Лондона, представитель рабочих слоев населения); the fact that he had an office half-way up a building in Victoria Street (на тот факт, что он снимал контору в высотном здании на Виктория-Стрит: half-way up – на полпути вверх); that the clerk (a commonplace youth in cuffs and collars) sat in the outer room, between him and the corridor (что между ним и коридором в приемной: «в крайней комнате» сидел клерк – безликий юноша с традиционными манжетами и воротничками; commonplace – обычный, банальный; неинтересный, скучный); that his name was on a brass plate (что имя его было /выгравировано/ на медной табличке; plate – пластинка, дощечка; табличка с именем /на двери/), and the gilt emblem of his creed hung above his street (а над улицей висела позолоченная эмблема – символ его веры; creed – кредо, убеждения; вероисповедание), like the advertisement of an oculist (напоминая рекламу окулиста; like – подобный, похожий).
And this despite the cockney incongruity of his surroundings; the fact that he had an office half-way up a building in Victoria Street; that the clerk (a commonplace youth in cuffs and collars) sat in the outer room, between him and the corridor; that his name was on a brass plate, and the gilt emblem of his creed hung above his street, like the advertisement of an oculist.
All this vulgarity could not take away from the man called Kalon (вся эта обыденность не могла лишить человека, звавшегося Калоном; vulgarity – заурядность, банальность; to take away – отбирать, отнимать) the vivid oppression and inspiration (мощной: «яркой» силы внушения и воздействия /на умы окружающих/; oppression – угнетение, подавление; inspiration – вдохновение, воодушевление; внушение) that came from his soul and body (которая исходила от его души и от тела). When all was said (когда все было сказано = когда он заканчивал говорить), a man in the presence of this quack did feel in the presence of a great man (любой человек чувствовал себя так, будто он /находится/ не в присутствии этого шарлатана, а в присутствии и вправду великого человека; do /зд./ – употребляется для усиления высказывания).
All this vulgarity could not take away from the man called Kalon the vivid oppression and inspiration that came from his soul and body. When all was said, a man in the presence of this quack did feel in the presence of a great man.
