Как уже было указано в главе, в которой обсуждалась сущность владения, наблюдается поразительный, но вполне понятный факт, именно, что общее право в своем стремлении защитить владельца наделило его такими правами и средствами удовлетворения, которые мы склонны были бы считать принадлежащими скорее собственнику, в особенности, если учесть, что вручение имущества обычно производится на очень короткий срок. Если, например, третья сторона причинила ущерб или растратила вещи, которыми владел зависимый держатель, то последний может вчинить иски о нарушении владения на всю сумму ущерба, хотя ясно, что не весь ущерб падает на долю зависимого держателя, интересы которого могут выражаться в ничтожной сумме. Весьма яркую иллюстрацию к этому правилу представляет собой случай, происшедший в начале текущего столетия, когда правительственное судно, перевозившее почту, попав во время тумана в залив Тейбль Бей в южной Африке, столкнулось с другим судном и в итоге значительная часть почты погибла. Так как было установлено, что виновно это другое судно, то генеральный почт-директор предъявил претензию к собственникам этого виновного судна в сумме, равной стоимости погибшей почты. Собственники судна защищались тем, что: а) почта не принадлежала почтовому ведомству, которое являлось лишь перевозчиком или зависимым держателем, и что б) не неся обязанности дать возмещение собственникам почтовых отправлений, почт-директор не может предъявлять претензий к правонарушителям. Дело это очень тщательно разбиралось в Апелляционном суде, который решил, что оба довода ответчика неосновательны, и присудил почт-директору полную стоимость почты.
Подобное же правило действует в случае причинения других видов вреда третьей стороной. Если, например, я нанимаю лошадь на один сезон и отсылаю ее для помещения в конюшню X, который неосновательно откажется вернуть ее по моему требованию, то я могу предъявить к нему иск из удержания (action of Detinue). Ему не будет позволено строить свою защиту на утверждении, что лошадь не моя. Опять-таки, если я пошлю свои вещи владельцу аукционного зала для продажи, а соперничающий с ним владелец другого аукционного зала завладеет этими вещами и продаст их, то владелец аукционного зала, которому я отдал вещи, может предъявить к своему сопернику иск из присвоения (action of Conversion), хотя он только временно владел этими вещами. Владелец – зависимый держатель – может даже во многих случаях настаивать против самого собственника (bailor) на удержании их в обеспечение оплаты его труда и других расходов, потребовавшихся для исправления или хранения этих вещей, хотя обычно он обязан возвратить вещи после того, как они должным образом будут затребованы. Это право удержать вещи до возмещения расходов называется «правом удержания» (lien) и является одним из самых ценных прав, предоставляемых общим правом таким зависимым держателям как перевозчики, владельцы гостиниц, хозяева пристаней и др. В некоторых случаях, например, когда дело идет о владельце гостиницы, право удержания фактически предоставляет ему возможность в случае надобности продать вещи, если они не будут выкуплены, но в большинстве случаев право удержания просто сводится к праву хранения и утрачивается после выхода вещи из владения зависимого держателя. Это право удержания надо отличать от «морского права удержания» (maritime lien), о котором упоминалось в одной из предшествующих глав, и от «права удержания на основе справедливости» (equitable lien), которое возникает в тех случаях, когда продавец продал недвижимость и не получил платы или когда покупатель уплатил деньги, но передача недвижимости не была совершена. Указанные виды права удержания осуществляются совершенно иным путем, чем право удержания по общему праву, и не обязательно предполагают владение.
Перед лицом таких строго охраняемых позиций владельца или зависимого держателя собственник или вручитель (bailor) кажется как бы оттесненным в сторону. Правда, он может вчинить своему зависимому держателю иск из удержания с целью получить обратно свои вещи; одно время общее право было склонно удовлетворять его претензии с большой строгостью. Претензия эта строилась так, как при реальных исках (real action). Истец действительно говорил: «У вас моя движимость, вы должны вернуть ее». При наличии столь многочисленных прав у зависимых держателей это при первом взгляде кажется правильным.
Но по мере того, как сложность деловых сделок возрастала, начали считать неправильным требование, чтобы зависимый держатель фактически гарантировал возвращение в целости врученной ему вещи. Предположим, что она была украдена без наличия какой-либо небрежности с его стороны. Конечно зависимый держатель может предъявить иск к вору, если таковой будет обнаружен. Но подобный иск, вероятно, мало что даст. Или предположим, что движимость, например, лошадь, падет у него без всякой вины с его стороны.
