Доктрина «смешанной вины» не пользуется, однако, особой популярностью у судей; было установлено несколько строгих правил, ограничивающих ее действие. Например, если предшествующая небрежность ответчика принудила истца спешно принять решение в критический момент, то он (истец) не несет последствий смешанной вины только потому, что он не сумел избрать лучшую из возможностей. Если истцом является ребенок, то от. него не ожидается той же степени умения избежать опасности, как от взрослого человека; всякое поведение ответчика, побудившее ребенка совершить поступок, который привел к ущербу для ребенка, исключает возможность для ответчика ссылаться на небрежность ребенка («смешанную вину») или даже на его правонарушение. Так, например, Палата лордов признала, что железная дорога несет ответственность за вред, причиненный детям поворотным кругом для паровозов, ибо вход на поворотный круг не был заперт, так что дети могли туда проникнуть, хотя дети в этом случае несомненно были правонарушителями.
До недавнего времени смешанная вина, допущенная совершеннолетним, на попечении которого находится ребенок, могла лишить последнего права иска из небрежности. Это правило, которое давно подвергалось суровой критике со стороны судей, ныне, можно сказать, перестало действовать вместе с доктриной об «identification».
В общем нельзя сказать, что учение о «смешанной вине», как оно принято в общем праве, находится в удовлетворительном состоянии; лучше было бы принять правило морского права, применяемое в случаях убытков, причиненных судну или грузу столкновением на море: убыток обеих сторон, вытекающий из столкновения, в котором виновны обе стороны, должен быть распределен пропорционально степени вины каждого судна, или, при невозможности определить степень вины, – поровну.
Наконец, в связи с небрежностью, надо коснуться вопроса, недавно поднятого в судах, именно до каких пределов небрежность, которая prima facie относится к одному лицу, может служить основанием для иска со стороны другого лица, фактически от нее пострадавшего.
В недавно слушавшемся деле было признано, что небрежность со стороны слуги ответчика, который допустил, чтобы его механическая тележка переехала ребенка и причинила повреждение последнему в присутствии матери, умершей от потрясения, дает основание для иска со стороны мужа покойной об убытках, связанных с тем, что муж в своих занятиях не может более пользоваться помощью жены. Надо отметить, что это был вопрос не об «отдаленности ущерба», но об «отдаленности причинной связи». Затем этот вопрос может быть поднят только в случаях небрежности, в отличие от умысла, так как нет сомнения, что если бы ответчик переехал девочку, или даже только напугал ее с обдуманным намерением вызвать потрясение у ее матери, то он был бы ответствен на основании нормы, установленной четверть века тому назад, за ущерб, проистекающий из сознательно вызванного нервного потрясения.
Заключительные стадии упомянутого дела не приведены в отчетах. Но очевидна слабость аргументов, которыми руководствовалось большинство судей в этом деле. Если их рассуждение было правильно, то тот факт, что ребенку, о котором идет речь, действительно было причинено повреждение, не может иметь никакого значения. Достаточно было бы того, что какой-нибудь взволнованный сосед принес бы матери ложное сообщение, но с полным убеждением в его правильности, о причинении повреждений ее ребенку, хотя бы в действительности ребенок не пострадал. Кроме того, любой человек из толпы, видевший несчастный случай, который произошел по небрежности ответчика, мог бы вчинить иск за ущерб. Несомненно, что подобная перспектива может нравиться адвокатам. Но соответствует ли она достоинству английского права или английского характера?
1. Нарушение владения (Trespass) и 2. Неббрежность (Negligence) в отношении недвижимости и движимости мало отличаются по своей природе от подобных же правонарушений в отношении личности, но объекты их осуществления конечно различны. Мы говорим о вмешательстве во владение движимостью и недвижимостью, но при этом мы имеем в виду нарушение фактического владения. Вследствие этого, надо принимать во внимание положение владельца, а не воздействие нарушения на самую движимость или недвижимость. Действие, которое для владельца недвижимостью А представляет нарушение его владения, может вызвать для Б, ее собственника, только ущерб и дать основание для иска совсем другого рода, чем для А.
