2. Бремя доказывания лежит почти во всех случаях на обвинителе. Это значит, что лицо, обвиняющее своего противника в нарушении закона, обязано как в уголовном, так и в гражданском деле привести доказательства или по крайней мере достаточно серьезно обосновать презумпцию того, что обвиняемый действительно виновен в приписываемом ему правонарушении. О сущности «доказательств» (evidence) будет сказано ниже. Здесь достаточно указать, что позиция английского суда заключается не в том, чтобы обвиняемый представил доказательства своей невиновности, но в том, чтобы обвинитель установил если не с научной полнотой, то по крайней мере с достаточной основательностью вину обвиняемого, особенно в уголовных делах. Если это ему не удастся, то обвиняемый может, не давая никаких объяснений по поводу своего поведения, просто заявить, что против него нет «никакого дела» (no case), и после этого он будет вправе, как само собой разумеется, требовать оправдания. От него не ждут, как в некоторых других правовых системах, отчета в его действиях и побуждениях для того, чтобы оправдать его в возведенном обвинении. Один тот факт, что он предстал перед судом, не создает по закону ни малейшей предпосылки в пользу его виновности; каково бы ни было частное мнение или даже знание судьи или присяжных, предполагается, что всякий человек невиновен до тех пор, пока не будет доказано противное.
Исключения из этого основного правила английской юстиции чрезвычайно редки.
Одно из самых существенных заключается в доктрине об «известных суду фактах» («judicial notice»). Судьи – это люди с разумом и знаниями выше среднего, поэтому было бы смехотворным предполагать, что им неизвестны такие факты, которые знакомы всякому наименее развитому члену общества. Так, например, если обвинение против какого-нибудь человека основывается на том, что кто-то видел, как он бродил в темноте при подозрительных обстоятельствах, то нелепо было бы требовать от обвинителя, чтобы он доказал, что в декабре на улице было темно от двенадцати до двух часов ночи, или, например, что общая стачка происходила в мае 1926 г. или что между августом 1914 г. и осенью 1918 г. происходила война. Факты, относящиеся к тому, – кто царствовал в европейских странах, какие земли входят в состав Британской империи, что составляет естественные явления природы, например, то обстоятельство, что женщина в возрасте старше шестидесяти лет вряд ли может рожать детей и т. п., являются также «известными суду фактами» и не нуждаются в доказательствах.
Затем из того правила, что всякий положительный факт, необходимый для доказательства выдвинутого обвинения, должен быть доказан обвинителем, порой допускают исключения на основании принципа «презумпции». В юридическом смысле слова презумпция представляет собой просто вывод, который всякий средний человек делает из наличия некоторых фактов. Если, например, видят кого-нибудь в исключительно неопрятной или изношенной одежде, то делают предположение, что он либо очень небрежен, либо очень беден – это чистая презумпция. Как правило, такая презумпция может служить только элементом в сумме доказательств, противопоставляемых фактам противоположного порядка. Но существуют некоторые «правовые презумпции» (presumptions of law), которые освобождают обвинителя от необходимости доказывать все существенные факты. Такова, например, презумпция, что документ, составленный тридцать лет тому назад и взятый у надлежащего хранителя, был действительно подписан тем лицом, подпись которого под ним стоит. Или, например, вошедшая теперь в Акт о воровстве 1916 г. презумпция, что человек, обвиняемый в хранении заведомо краденых вещей, действительно знал, что данные вещи являются крадеными, если он недавно был изобличен в таком же преступлении. Излишне говорить, что обвиняемому предоставляется возможность в любом случае опровергнуть презумпцию, если он в состоянии это сделать. Но в таком случае «бремя доказывания» переносится на него.
