В этот день в 7.30 бригада начала наступление и к 14.10 вышла к высотам вдоль дороги на Мавингу и заняла оборону.
Утром 26 сентября мы зашли в труднопроходимую рощу, в которой было полно унитовских троп. На войне смерть всегда ходит где-то рядом и это подтвердил бой, состоявшийся в этот день.
Около 14.00 КП бригады остановился для уточнения и разведки местности.
Мы с Тарасовым были на броне БТР-60 ПБ, остальные находились внутри машины, справа от нас в кабине УРАЛа — Златкин и Богацкий.
Стоя на броне, мы заметили, что со стороны тыла бригады к нам заходит группа, количеством около роты. Мы удивились, ведь там наших подразделений, кроме тыловой охраны, не могло быть. Н. Тарасов об этом, по непонятным причинам, не сообщил комбригу. А это была группа противника, которая нашла место для прохода между боевыми расчетами и спокойно прошла в самый тыл КП бригады.
Одеты унитовцы были в форму ФАПЛА и отличить их от «наших» было трудно. В 14.45 противник открыл огонь и завязался бой. Златкин и Богацкий под огнем противника едва успели заскочить внутрь БТР-60ПБ. Мы вели огонь из бойниц, а Игорь Дробышев с КПВТ расстреливал унитовцев, которые были уже 10–15 метрах от нас.
Вдруг я увидел через бойницу, что в метрах в 15 от нас унитовец изготавливается к стрельбе по нашему БТРу из РПГ-7. Это увидел и Игорь, он успел выстрелить в унитовца первым и спас всю нашу группу от верной гибели. Мы все родились под счастливой звездой.
Нашу жизнь спасли секунды, а самое главное — профессионализм и выдержка Игоря Тимофеевича Дробышева. Спасибо ему огромное за это и низкий поклон.
В этом бою было ранено 24 человека из боевой охраны КП бригады, противник потерял убитыми 18 чел.
Для меня сентябрь месяц в Анголе стал роковым: 25.09.1983 года я разбился в Лонга на вертолете и остался живой и невредимый, а ровно через год 26.09.1984 года, вместе с коллегами едва выбрался из кромешного ада. Это еще наш новый день рождения, который по счету? Так халатность, а может и трусость советника командира бригады чуть не стоила жизни всей группе наших соотечественников.
После этого боя, мы, по согласованию с командиром бригады, водителем нашего УРАЛа назначили солдата — водителя из автовзвода, а все советники, в целях большей безопасности, должны были с этого момента передвигаться в БТР.
Находясь вдали от Родины, родных и близких, да еще и в смертельно опасной обстановке, в голову лезли разные мысли. Хотел я этого или нет, но мозг многократно и постоянно прокручивал всю мою жизнь, заставлял ее анализировать, причем очень критически, доставая на поверхность все удачи, достижения, промахи и недостатки. Здесь я научился особенно ценить жизнь и понимать, что она бесценна. Проходя такие испытания — уходит страх и появляется более осмысленная ответственность за свою и чужую жизнь.
Мне вспоминаются слова Г. Берегового, известного космонавта, мудрого человека, который тоже прошел войну. Он сказал, если хочешь по настоящему понять войну, нужно увидеть ее непременно своими собственными глазами.
Очень справедливые слова. Я и мои коллеги видели войну своими собственными глазами. Она вызывает отвращение и ненависть к ней, но мы находились внутри ее и нам было надо делать свое дело.
Потому, что мы были преданны своей Родине и выполняли ее приказ.
Мы стали солдатами не своей войны. Но мы были честными солдатами и нам не стыдно смотреть своим детям в глаза.
А смерть смотрела нам в глаза и крутилась вокруг нас постоянно.
А реалии войны продолжали быть все страшнее и ближе.
27 сентября после 12.00 мы стали готовить обед, открыли консервы, нарезали свежеиспеченный в походной кухне хлеб. Неожиданно в 12.45 на позициях 1 ДШБ, где на машинах находились бригадные запасы боеприпасов, вооружения и продовольствия, начался кромешный ад, настоящие чертовы пляски.
Оказывается, накануне, после боя, малочисленный диверсионный отряд противника в форме ФАПЛА, проник в боевые порядки нашего батальона и спокойно занял оборонительные позиции. В темноте бригада перешла к обороне, а утром, выбрав момент, когда личный состав начинал обедать, диверсанты подожгли наши машины с боеприпасами и продовольствием — два УРАЛа со стрелковыми боеприпасами и минами, один УРАЛ с 30 ящиками, в которых находились в закупоренном состоянии реактивные снаряды к БМ-21 и две ИФЫ с продовольствием.
Началась паника, которой я ни до, ни после, ни в кино, ни по телевидению, никогда до сего дня в своей жизни не видел. Боеприпасы горели и взрывались, разлетаясь в разные стороны в беспорядочном направлении, техника и люди в едином потоке начали двигаться в одну сторону — там начинались взрывы, разворачивались в другую — там тоже самое. Все как у М. Лермонтова в «Бородино» «смешались в кучу кони, люди».
