Точно также, монахи, когда монах настроен на развитие, то даже если он не пожелает… его ум освободится… И почему? Из-за его развития. Развития чего? Четырёх основ осознанности… Благородного Восьмеричного Пути.
Когда, монахи, плотник или ученик плотника видит следы [углублений от] пальцев и большого пальца на рукоятке своего тесла, он не знает: «Вот на столько-то рукоятка тесла износилась сегодня, вот на столько-то вчера, вот на столько-то ранее». Но когда она износилась, он знает, что она износилась.
Точно также, монахи, когда монах настроен на развитие, то хотя он не знает: «Вот на столько-то мои пятна [умственных загрязнений] износились сегодня, вот на столько-то вчера, вот на столько-то ранее» — всё же, когда они износились, он знает, что они износились.
Представьте, монахи, как если бы морской корабль был бы оснащён такелажем, который бы изнашивался в воде в течение шести месяцев. Его бы вытащили на сушу во время холодного сезона, и его такелаж далее подвергался бы атакам ветра и солнца. Затопленный дождём из дождевого облака, такелаж легко бы обвалился и прогнил. Точно также, монахи, когда монах настроен на развитие, его оковы с лёгкостью разваливаются и прогнивают».
редакция перевода: 28.02.2014
Перевод с английского: SV
источник:
"Anguttara Nikaya by Bodhi, p. 1090"
Так я слышал. Однажды Благословенный странствовал по стране Косал вместе с большой Сангхой монахов. И затем, идя по дороге, в некоем месте Благословенный увидел огромное пламя — горящее, пылающее, полыхающее. Он сошёл с дороги, сел на подготовленное для него сиденье у подножья некоего дерева, и обратился к монахам: «Монахи, видите ли вы это огромное пламя — горящее, пылающее, полыхающее?»
«Да, Учитель».
(1) «Как вы думаете, монахи? Что лучше, обнять это огромное пламя — горящее, пылающее, полыхающее — и сесть или лечь рядом с ним, или же обнять девушку с мягкими и нежными руками и ногами из клана кхаттиев, брахманов или домохозяев, и сесть или лечь рядом с ней?»
«Куда лучше, Учитель, обнять девушку с мягкими и нежными руками и ногами из клана кхаттиев, брахманов, или домохозяев, и сесть или лечь рядом с ней. Было бы болезненным обнять это огромное пламя — горящее, пылающее, полыхающее — и сесть или лечь рядом с ним».
«Я уведомляю вас, монахи, что для безнравственного человека с плохим характером — того, кто нечист и подозрителен в своём поведении; скрытен в своих делах; не отшельник, хотя и заявляет о себе как о таковом; внутренне прогнивший, порочный, развращённый — было бы куда лучше обнять это огромное пламя — горящее, пылающее, полыхающее — и сесть или лечь рядом с ним. И почему? Потому что из-за этого он бы пережил смерть или смертельную боль, но из-за этого он бы не переродился после смерти, после распада тела, в состоянии лишений, в неблагом уделе, в нижних мирах, в аду. Но когда этот безнравственный человек… обнимает девушку с мягкими и нежными руками и ногами из клана кхаттиев, брахманов или домохозяев, и садится или ложится рядом с ней, то это ведёт к его вреду и страданию в течение долгого времени. После распада тела, после смерти, он перерождается в состоянии лишений, в неблагом уделе, в нижних мирах, в аду.
(2) Как вы думаете, монахи? Что лучше, чтобы сильный человек обвязал бы прочной верёвкой из конского волоса чьи-либо голени, а затем стянул бы так, что она прорезала внешнюю кожу, внутреннюю кожу, плоть, сухожилия, и кость, покуда не дойдёт до костного мозга, или же согласиться принять почтение от зажиточных кхаттиев, зажиточных брахманов или домохозяев?»
«Куда лучше, Учитель, согласиться принять почтение от зажиточных кхаттиев, зажиточных брахманов или домохозяев. Было бы болезненно, если бы сильный человек обвязал бы прочной верёвкой… покуда не дойдёт до костного мозга».
«Я уведомляю вас, монахи, что для безнравственного человека… было бы куда лучше, если бы сильный человек обвязал бы его голени прочной верёвкой… покуда не дойдёт до костного мозга. И почему? Потому что из-за этого он бы пережил смерть или смертельную боль, но из-за этого он бы не переродился после смерти, после распада тела, в состоянии лишений, в неблагом уделе, в нижних мирах, в аду. Но когда этот безнравственный человек… соглашается принять почтение от зажиточных кхаттиев, зажиточных брахманов или домохозяев, то это ведёт к его вреду и страданию в течение долгого времени. После распада тела, после смерти, он перерождается в состоянии лишений, в неблагом уделе, в нижних мирах, в аду.
(3) Как вы думаете, монахи? Что лучше, чтобы сильный человек ударил бы кого-либо в грудь острым копьём, смазанным маслом, или же согласиться принять почтительные приветствия от зажиточных кхаттиев, брахманов или домохозяев?»
«Куда лучше, Учитель, согласиться принять почтительные приветствия от зажиточных кхаттиев, зажиточных брахманов или домохозяев. Было бы болезненно, если бы сильный человек ударил бы кого-либо в грудь острым копьём, смазанным маслом».