Ангуттара Никая полностью

Отбрасывая неблагое сексуальное поведение, он воздерживается от неблагого сексуального поведения. Он не имеет половых связей с женщинами, которые находятся под защитой матери, отца, матери и отца, брата, сестры или родственников; которые находятся под защитой их Дхаммы; которые имеют супруга; чьё осквернение ведёт к взысканию; или даже с теми, которые уже помолвлены.

Вот каким образом чистота тела трёхчастна. И каким образом, Чунда, чистота речи четырёхчастна?

Отбрасывая лживую речь, он воздерживается от лживой речи. Если его вызывают на совещание, на собрание, в присутствие родственников, в его гильдию или на суд, и спрашивают его как свидетеля: «Итак, почтенный, расскажи, что ты знаешь», и тогда он, не зная, говорит «Я не знаю», или, зная, он говорит «Я знаю»; не видя, он говорит «Я не вижу», или же, видя, он говорит «Я вижу». Таким образом, он не говорит сознательно неправды ради собственной выгоды, ради выгоды другого, или же ради какой-нибудь мирской ерунды.

Отбрасывая речь, сеющую распри, он воздерживается от речи, сеющей распри. То, что он слышал здесь, он не рассказывает там, чтобы не посеять рознь между этими людьми и теми. То, что он слышал там, он не рассказывал здесь, чтобы не посеять рознь между тамошними людьми и здешними. Так он примиряет тех, кто поругался, любит согласие, радуется согласию, наслаждается согласием, говорит слова, которые способствуют согласию.

Отбрасывая грубую речь, он воздерживается от грубой речи. Он говорит слова, которые мягкие, приятные уху, любящие, проникающие в сердце, вежливые, привлекательные и нравящиеся большинству людей.

Отбрасывая пустую болтовню, он воздерживается от пустой болтовни. Он говорит в нужный момент, говорит действительное, полезное, говорит о Дхамме, о Винае. В должный момент он говорит ценные слова, разумные, лаконичные, полезные.

Вот таким образом чистота речи четырёхчастна. И каким образом, Чунда, чистота ума трёхчастна?

Вот некий человек не имеет жажды. Он не жаждет ценностей и имущества других: «Ох, если бы только то, что принадлежит другим, было бы моим!»

У него доброжелательный ум и его устремления лишены злобы: «Пусть эти существа живут счастливо, будут свободны от вражды, угнетения, тревоги!»

Он придерживается правильного воззрения и правильной точки зрения: «Есть то, что дано; есть то, что предложено; есть то, что пожертвовано. Есть плод или результат хороших или плохих поступков. Есть этот мир, есть следующий мир; есть отец, есть мать, есть спонтанно рождающиеся существа. Есть жрецы и отшельники, которые посредством правильной жизни и правильной практики [истинно] провозглашают другим, что познали и засвидетельствовали самостоятельно этот мир и следующий».

Вот таким образом чистота ума трёхчастна.

Таковы, Чунда, десять течений благой каммы. Если кто-либо пускается в эти десять течений благой каммы, то, если он встаёт рано утром и гладит с постели землю, он чист. И если не гладит землю, он чист. Если он гладит свежий коровий навоз… траву… кланяется огню… выражает почтение солнцу почтительным приветствием… окунает себя в воду три раза, в том числе вечером, он чист. И если не окунает себя в воду три раза, в том числе вечером, он чист. И почему? Потому что эти десять течений благой каммы сами по себе чистые и очищающие. И именно потому, что люди пускаются в эти десять течений благой каммы, можно увидеть дэвов, людей, и иные благие уделы».

Когда так было сказано, Чунда, сын кузнеца, обратился к Благословенному:

«Великолепно, Господин! Великолепно Господин! Как если бы он поставил на место то, что было перевёрнуто, раскрыл бы спрятанное, показал путь тому, кто потерялся, внёс бы лампу во тьму, чтобы зрячий да мог увидеть, точно также Благословенный различными способами прояснил Дхамму. Я принимаю прибежище в Благословенном, прибежище в Дхамме и прибежище в Сангхе монахов. Пусть Благословенный помнит меня как мирского последователя, принявшего прибежище с этого дня и на всю жизнь».

И тогда брахман Джануссонин отправился к Благословенному и по прибытии обменялся с ним вежливыми приветствиями. После обмена вежливыми приветствиями и любезностями он сел рядом. Затем он спросил Благословенного: «Мастер Готама, вы знаете, что мы, брахманы, совершаем дарения, делаем подношения, [желая]: «Пусть этот дар выпадет на долю наших умерших родственников. Пусть наши умершие родственники разделят этот дар». Так что же, Мастер Готама, достаётся ли этот дар нашим умершим родственникам?»

«В тех местах, брахман, где это возможно, он достаётся им, но не там, где это невозможно».

«И где же, Мастер Готама, [эти] места, в которых это возможно? В каких местах это невозможно?».