Аня полностью

Тем не менее в метро не было ничего кошмарного, ничего пугающего. Напротив, все происходило, словно так и должно быть, словно эти залы и есть метро, словно эти люди и есть люди, а в бесконечных переходах и заключается смысл.

Сон не мог быть изнанкой реальности. Аню никогда не пугало настоящее метро, она всегда его любила за ощущение свободы и стремительности. Но он и не был ничем, как целые куски бодрствования вроде времени, убитого в очередях. Это было что-то настоящее, равноправное жизни, со своим если не умыслом, то развитием. Ане казалось, что этот сон продолжается и после пробуждения, и ночью она видит только фрагменты, в то время как действие, включающее ее образ, протекает где-то без нее, за экраном – и больше всего хотела никогда не видеть это метро. Как если бы, исчезнув из ее жизни, оно выпустило ее из своей.

Но метро возвращалось, и после ночи блужданий по нему пробуждение было ужасным – осколки жизни, прежде чем, перевернувшись, собраться в привычную мозаику, врезались со всех сторон.

Аня виновато схватила часы: ах да, сегодня понедельник, выходной. Можно не дергаться. Ее выходные всегда были какими-то неполноценными – вокруг текла привычная будничная жизнь, и все интересные передачи и фильмы уже показали вчера. И Вадим уходил на работу. Когда-то уходил… Смешно вспомнить – она всегда хотела, чтобы он остался дома. Но сегодня ему надо куда-то ехать, на очередное собеседование.

Вадим действительно уже был одет и пил свой крепчайший черный кофе. Анин кофе, с сахаром и молоком, снисходительно назывался «какао».

– Пей свое какао, – сказал он, глядя, как Аня медленно бредет по кухне, как выходит на балкон и привычно поднимает глаза к пустому ласточкиному гнезду. – Да что ты все смотришь, они уже не прилетят.

– Как не прилетят?!

– Начало июля, они все уже птенцов вывели, – пояснил Вадим, удивленный ужасом, звучащим в ее голосе. – Может, в следующем году. Я поехал, постараюсь пораньше вернуться, часам где-нибудь к четырем.

– Слушай, я тут подумала, а не провести ли нам интернет. – Аня вышла в прихожую с кружкой в руках. Какао действовало благотворно, жизнь налаживалась. – Ты пока ничего не говори, ты подумай в дороге. Ты бы и поиск работы мог расширить, и халтуру легче находить, и, может, часть работы делать дома – не каждый день в Москву мотаться, если все-таки Москва.