— Колдовство? — кажется, Анифа искренне удивилась. И поэтому негромко рассмеялась, — О боги, Хильда! Это чушь! Хватить оправдывать свою глупость несуществующими способностями и силами! От них нет никакого толка! Разве, будь я ведьмой, не сделала бы все, чтобы мой муж остался жив? Разве потеряла бы я ребенка от Рикса?! Хильда, пойми! От страшного горя я сама чуть не погибла! Я будто забыла, что значит дышать и чувствовать, и когда я наконец-то вспомнила, каково это, ты зачем-то решила разрушить мое счастье! И почему?!
— Потому что ты его не заслуживаешь! — затравленно выпалила Хильда.
— Я заслуживаю его больше, чем кто-либо! — широко распахнув глаза, парировала Анифа и вдруг, резко выкинув вперед руку, схватила девушку за плечо, чтобы слегка встряхнуть. Хильда болезненно охнула и выпалила какое-то ругательство, — Но я никогда не хотела добиваться его через горе других! Я ни за что не пошла бы на это! И поэтому я благодарю богов за эту прекрасную возможность любить и снова быть любимой! И постараюсь упросить их дать и тебе эту возможность!
— Отпусти меня, сумасшедшая!
— Из нас двоих сумасшедшая здесь ты, Хильда… — горестно вздохнув, Анифа медленно разжала пальцы и опустила руку вниз, — Тебе нужна помощь… И хороший друг… Но для начала — прекрати сеять раздор и ненависть между нами. Ни к чему хорошему это не приведет.
— Катись в преисподнюю! — выплюнула Хильда, отскакивая от нее, — Ненавижу тебя! И поэтому я не позволю Свену совершить эту глупейшую ошибку!
— А давай! — знахарка не удержалась и устало отмахнулась. — Если не боишься моей магии, коль ты в нее веришь. На запомни — боги видят и знают все. Способна ли ты пойти против них? Знаешь, мне даже интересно посмотреть! Однако…
Анифа выдержала красноречивую паузу, во время которой посмотрела Хильде прямо в глаза — долго и прямолинейно — и добавила:
— Будь осторожней. Я не одна. И никогда не была таковой. Поэтому — осторожней, Хильда. И смотри в оба.
И, поудобнее перехватив ручку корзины, женщина пошла в сторону крепостных стен. А Хильда, еще более ошеломленная последней фразой Анифы, осталась стоять столбом еще на несколько минут, не совсем понимая, что именно произвело на нее большее впечатление — слова женщины или ее эмоциональный порыв.
В любом случае, кое-что на шахматной доске изменилось. Пора было продумать новую тактику.
Анифа прекрасно осознавала, какое впечатление произвела на дочь ярла. Но не испытывала никакой радости или удовлетворения от этого факта. Наоборот — она была расстроена и раздосадована и считала, что зря поддалась на её провокацию.
Однако стоило ей переступить задние ворота и увидеть разворачивающееся на небольшой площади представление, неприятные мысли покинули ее, дав волю теплым чувствам и эмоциям.
Несмотря на то, что из-за оттепели тренировочная площадка в крепости была покрыта грязью и растаявшим снегом, воины и отроки Торхилда с удовольствием посвятили своё время собственным забавам — не только учебным боям, но и борьбе, в результате которой большая часть участников оказалась перемазана в земле и глине. Но это не умаляло хорошего настроения ни одного из присутствующих, и все они продолжали с удовольствием валить друг друга на землю, неистово хохоча и подтрунивая над поверженными противниками.
Среди играющих были и братья из Рагланда, и Ран, и даже Далия. Инг тоже был поблизости — но младший сын предпочитал не в грязи возиться, а сновать между собравшимся ради подобного развлечения людей с явно непростыми мыслями — мальчик то ли спорил с кем-то, то ли даже делал незамысловатые ставки на победителя а порой и подначивал кого-нибудь из борцов. Такое себе увлечение для ребенка, но Анифа решила сделать вид, что просто ничего не заметила. Вместо этого она с интересом уставилась на своего старшего сына, который с завидным упрямством сражался со Свеном, порядком более чистым, чем остальные, и поэтому довольно ухмыляющимся. Конечно, Ран пытался воспользоваться своим преимуществом — более стройным телосложением и ловкостью юности. Он старался двигаться быстро и использовать обманные маневры, но с опытом Свена ему было не тягаться. Воин с легкостью видел наперед все выпады подростка, с легкостью обходил и ускользал от каждого захвата.
И все же Анифа с удовольствием наблюдала за своим сыном, находя его сильным и умелым. В нем не было злости или слепой ярости, что порой не раз приключалось с его отцом, прославленным Риксом-северянином, даже во время обычных тренировок. Лишь воодушевление и удовольствие. Ран от природы был более мягким и спокойным, что, возможно, не должно было идти молодому мужчине. И, видимо, эти черты он перенял от нее, своей матери. При этом он был осмотрительным и отважным — тоже неплохие качества для хорошего воина. И прилежным в плане обучения — это давало ей надежду, что, отправившись в свой первый поход, Ран вернется живым и здоровым. И ей не придется пережить самую страшную для любой матери трагедию — гибель своего прекрасного и любимого дитя.
