Яна встала и походила по чердаку, иногда подсвечивая себе фонариком (всё время держать его включенным было нельзя, он действительно уже «садился»). На чердаке было пусто. Только там-сям какие-то балки валялись...
– Слушай, а ты и днём сюда приходишь?
– Почему нет? Днём тут совсем по-другому...
– Просто заходишь и всё? Здесь же, наверно, нельзя так просто... гулять. А если увидят?
– Вот не увидели!
– Везёт...
– Можно сказать и так. А, может, просто я...
– Осторожный?
– Да!
– Ты хвастливый.
– И это да.
– Я думала, ты другой...
– Почему?
– Ну, ты кашляешь, молчишь... – Она бы могла добавить – горбишься, боишься, уходишь... Но нет, не могла, конечно. Не могла.
– У меня фарингит какой-то сложный. Ну и ничего, вылечат. Вылечат и выпишут.
– Меня ведь тоже могут выписать...
– Могут. Ты ведь с гландами? Тебя когда положили?
– Уже без гланд. Во вторник...
– Неделя почти. Сегодня точно выпишут.
– А крыс?..
– А крыс не выпишут, – усмехнулся Грач. Опять закашлялся и резко прекратил. – Пошли уже. Я до завтрака ещё спать лягу...
16.
– ...А сейчас как наши горлышки? О, да они выписываться хотят! – обрадовалась Хохлачёва.
– Э-а! – запротестовала Яна с прижатым ложкой языком (не-а!).
– Что такое? Сегодня родственники твои звонили... тёти там, дяди... Заждались. Чувствуешь себя нормально?
– У меня нет дядей, – соврала Яна. Дядя был, но звонить бы он не стал.
– Ну, тётя это была... А в чём дело-то? Домой не хочется?
– Горло болит...
– Ну-ну-ну, не сочиняй, – шутливо погрозила пальчиком Хохлачёва. Яна молчала. – Хорошо, ладно, уговорила. Кварц у тебя – только один пока, пятничный? Пусть будет три. Три – и домой. Три – хорошее число?
Яна кивнула.
– Вот и ладненько!.. Ой, а это кто у нас? – всплеснула руками Хохлачёва, выглядывая в коридор. – Это шестая палата только сейчас возвращается? Поздненько, поздненько...
Яна похолодела. Ноль общения! А ведь ещё и крысы...
– Так, мои драгоценные, – набежала тучка на Хохлачёвское чело, – сегодня к нам санэпидстанция нагрянет. Всё, что скажут – просьба выполнить... Тем более, что ничегошеньки и не скажут! – добавила она, развеселившись. – Но если скажут...
– То выполним, – донеслось до Яны.
Голос у Люси был какой-то приглушённый.
Яна вдруг подумала: как же она спала в таком холодном доме? Уж не говоря о Гоше!..
Яна легла и стала ждать: она решила, что Люся придёт к ней сама. Если не с извинениями, так за крысами. И тогда Яна ей всё объяснит, расскажет, как говорится, и покажет, ну а потом – «ноль общения – и пока!».
Но в дверь постучала отнюдь не Люся...
