– А лечащий врач, а старшая сестра... знают?
– Я не знаю, знают ли они. Я им ничего не говорила. Но они меня и не спрашивали. Вы считаете, им это не понравится?
– Я даже...
– А вот Гоше – нравится! – Люся быстро перекинула Трапецию Яне и вынула Гошу из-за его одеяльной «баррикады».
Гоша повис у неё на руках как-то особенно беспомощно.
– Когда он заболел, ему не было и четырёх месяцев. С тех пор он только и делает, что болеет...
Зашёлся истерикой Валин телефон.
– Извините... – виновато заулыбалась Валя. – Да, алло... Хорошо, хорошо... Ну, ну... Не хозяйственным! Нет... Не хозяйственным, говорю же, детским! Ну, ну... Хорошо, хорошо... Правильно... Да. Попозже перезвоню... Попозже!.. Извините ещё раз, – глянула она на Люсю, сжимая телефон так, словно собирается его придушить. Ей было явно неудобно.
– С кем вы разговаривали? – поинтересовалась Люся.
– С дочкой... Она у меня молодая мама. Ну а я... я молодая бабушка.
– И сколько внучке?
– Внуку. Четвёртый месяц...
– Поздравляю. Главное – не болейте! – Люся прижала покрепче обмякшего Гошу. – Яночка, дай-ка нам таблеточку...
Яна растерялась.
– Какую?
– Крысоцетин. Или крысодил. Или крысальгин!.. О господи, вот тупень. Дай мне крысу!
Люся посадила Трапецию Гоше на живот. Не крысальгин, а крысогрелка получилась! Но оставаться на месте эта крысогрелка, разумеется, не собиралась. Помчалась и была поймана, вырвалась – снова поймана. Наконец, когда она «спряталась» (сунула голову куда-то Гоше в подмышку), Люся взяла Гошину руку и пару раз аккуратно провела ею по крысиной спинке.
– Осязание, – пояснила она. – Осязание очень важно, – провезла она Трапецию по Гоше от плеча к пальчикам. – Общение. Наблюдение... – поднесла её к Гошиным глазкам. Гоша моргнул! – Мне важно, что это полезно моему ребёнку, а вот понравится ли это старшей медсестре... – Люся с сожалением цыкнула, – нет, не важно. Вы меня понимаете?
Валя кивнула.
– Я... понимаю. Я ведь совсем о другом. Мне дети другое сказали... Ой, эти дети! Такие выдумщики! – затараторила она, поспешно спрятав телефон. – До такого порой додумаются! Вы только представьте: девятилетний мальчик мне только что в любви объяснился!
– Машуков? – обалдела Яна.
– Машуков. Но вы лучше спросите, как! Записку мне подкинул – «Я вас л.»! Я из процедурного выглядываю – а он около стола вертится. Поймала, как говорится, с поличным. Обрадовалась сначала – ну, думаю, я хоть и бабушка, а ещё ничего, а он... Расстроил, можно сказать! – обиженно хихикнула она. – Да я, говорит, всем медсёстрам... Представляете? Всем!
