Весь вечер ушёл на «крысотерапию». Люся радовалась как дитя. Глаза у неё засияли (ну просто две круглые зелёные лампочки!), да и всё лицо как-то засветилось. Это своё «о боже» она повторила на десять ладов, не меньше. А Гоша сказал «у» – ещё раз. А вот Яна... Яна не сказала, что завтра выписывается. Ей не хотелось расстраивать Люсю.
Почему она решила, что Люся расстроится? Почему-то решила. Может, потому что расстраивалась сама. Хоть это было и странно! Разве не странно грустить из-за того, что ты выздоровела и пойдёшь домой? Но она смотрела на сияющую Люсю – и уходить не хотелось. Казалось, что всё интересное и нужное будет здесь. Здесь, где Люся. Как будто к ней всё привязано. Всё – и Яна... Может быть, это и есть те самые «глубокие эмоциональные связи»?
В конце концов, Яна не выдержала:
– Мы с вами так подружились!
Получилось как-то слишком восторженно, она даже немного испугалась. Но Люся не сочла это ни смешным, ни странным. Кивнула:
– Угу. Иди-ка сюда... – И развязала свою холщовую сумку-мешок. А там...
Нежно-сиреневое личико.
Изумлённые сине-зелёные глазки.
Длинные-предлинные голубые волосы.
И сверкающий всеми цветами радуги хвост.
Русалка!
– Это шёлк, это бисер... – деловито поясняла Люся, – это вообще папье-маше...
Какое там папье-маше! Русалка, свесив хвост, сидела на Люсиной ладони и смотрела прямо на Яну. Разве шёлк или папье-маше умеют смотреть?!
– Неужели вы её... сделали?
– Разумеется, сделала уже. Иначе бы не показывала... Ну ладно, ладно. Хватит глазеть. Спать она легла, видишь? – Люся наклонила ладонь, и, вильнув Русалкиным хвостом, прикрыла им сиреневое личико.
– Спокойной ночи! – сказала Яна так, как будто Русалка её прекрасно слышит и действительно легла спать.
– Я не могу тебе её подарить, – ровно отозвалась Люся.
– Я и не...
– Если бы ты НЕ, – перебила Люся, – мне бы и шить не стоило. – Но подарить не могу. Это кукла на заказ. Её уже ждут, понимаешь?
– Понимаю... Вы говорили. И Кеша говорил...
– Кеша! – хмыкнула Люся, пряча куклу. – Вот только не надо мне на ночь о Кеше. А то присниться кошмар: алкоголик-аккуратист, любящий посчитать...
– Но ведь он Гошин папа?..
– Конечно. И знаешь почему? Потому что мы, взрослые, страшно мудрые. Всё-превсё делаем правильно. Никогда не ошибаемся! Никогда – и ни в чём...
– Ой, что это с ним?.. – испугалась Яна. Гоша часто и как-то дрожаще заморгал. Перестал. И снова...
– Устал, наверно. А может быть, чувствует что-нибудь. Пред-чувствует. Экстрасенс, я же говорила... Ты думала, шучу?
