Первый прыжок покрыл половину расстояния. Чернан поднял голову, заметил его во время второго скачка и произнес заклинание, когда Флип прыгнул в третий раз – через Алекса, прямо в лицо чародея, на широко открытый рот. Потрескивающая, шипящая синяя молния искрящейся дугой взорвалась вокруг него, иссушая мозг, выпаривая кровь. Боль, шум, свет и тьма…
Алекс, к счастью, потерял сознание, когда тело охватили припадки; волшебство пронзало его, сжигало, уничтожало. Во дворе Пылинка моргнула, остановилась и завалилась на бок, подергиваясь.
Флипа смерть поразила в прыжке. В смертельных судорогах щелкнули челюсти, длинные желтые зубы вонзились в горло чародея. Они сжались бульдожьей хваткой, разрывая артерии и дыхательное горло. Чернан зашатался; его глаза горели, стекленели – он умирал.
Смертные муки чародея разбегались потрескивающими, искрящимися кругами волшебной ряби. Во дворе, где грызы как раз сносили последних солдат и уже собирались броситься на съежившегося короля, волшебство обрушилось на сражающихся волной боли и шума, сбивая их с ног, тряся, как крыс. Солдаты кричали и, дрожа, падали на землю рядом с грызами. Король Бельтар свалился с трона и, беспомощно дергаясь, скатился с повозки; принцесса судорожно билась, путы врезались ей в запястья, пока не лопнули. Приступ конвульсий сбросил ее с телеги, и она свернулась в позе зародыша.
Волшебство как косой прошлось по толпе на площади, сбивая зевак с ног; они хватались за головы, падали на колени.
Позже рассказывали, что до самого Деридаля солдаты и горожане, пленники и крестьяне шатались и спотыкались, словно сама земля тряслась. Потом, постепенно, сила ослабела, впитавшись в землю, море и небо.
Тело Чернана сползло по стене. На горле у него по-прежнему висел Флип, а у ног лежал Алекс. Все было залито кровью.
Грызы и хуманы во дворе медленно вставали, оглядываясь, моргая, словно пробуждаясь от сна. Но потом быстро вспомнили, где они, что с ними, – и схватились за оружие. Это была бы очень короткая схватка: горстка оглушенных, шатающихся солдат со стонущим на окровавленной земле королем против грызов, все еще многочисленных, хотя многие, очень многие из них пали в бою. Но принцесса, оглядевшись, вскочила и подбежала к королю; тот при падении повредил колено и не мог встать сам.
– Стойте – закричала принцесса. – Король Бельтар, от имени Деридаля королева Селина готова принять твою капитуляцию. – Голос дрожал, но в нем все равно звенел приказ. – И, вопреки обычаю, тебе не будет причинено вреда. Хватит смертей. Для одного дня их и так уже слишком много.
Бельтар огляделся, посмотрел на обступивших его грызов, их зубы и сверкающие глаза. Он не знал, что их так много; не знал, что они будут сражаться, что они могут быть храбрыми и хитрыми… он не ожидал ничего, кроме быстрой и простой бойни, иначе не повел бы своих солдат в эту засаду. И он получил бойню, но совсем не ту и не так, как рассчитывал. От боли, страха и потрясения король едва мог говорить.
– Да. Да, мы сдаемся, – выдохнул он. Стражники охотно побросали оружие и подняли руки, бормоча благодарные молитвы Дженджу и другим богам, спасшим их от смерти. Грызы разразились криками радости и удивления.
– Сдались!
Новость распространилась по оправившейся толпе; было смятение, были крики радости и гнева, но все вытягивали шеи, чтобы увидеть, как королева Деридаля Селина элегантно помогает упавшему противнику встать и ведет его, прихрамывающего, в замок. Толпа грызов устало, неуклюже запрыгала за ними, но то и дело кто-то возбужденно подскакивал в воздух. По дороге одна грызиха остановилась, нагнулась, подняла что-то с земли и запрыгала за остальными.
Король воссоединился с семьей; были слезы и объятия. Королева и принц были напуганы, но невредимы. Когда грызы, охваченные коллективным побуждением, бросились в бой, заложников заперли в покоях, и это, конечно, спасло их. Волна гнева охватила Эрка, когда по коридорам замка известие о смерти Алекса долетело туда, где он и его друзья охраняли принца и королеву. Альбинос ощутило желание убить хуманов, но поборол его; он вытолкал всех грызов из комнаты, вышел с ними и запер дверь и только потом позволил безумию охватить его и увлечь во двор. Теперь Эрк был мертв: разрубленный мечом, он лежал на груде тел товарищей.
Плиип разыскала брата. Тот сильно хромал: удар меча отсек широкую ступню, и он неуклюже прыгал на обрубке лодыжки, поспешно перевязанной ремнями от штанов. Она налетела на него, едва не сбив с ног.
– Чис! Чис, смотри, что я нашла! – верещала она по-грызски, широко открыв глаза. Чис посмотрел, что она держала в руках: безвольное, покрытое шерстью тельце. – Это
Да, действительно, оно было сереньким, со звездочкой на лбу – безвольное, неподвижное и окровавленное.
– Нам обязательно надо будет похоронить ее с Алексом, – печально начал Чис, но Плиип прервала его, когда крыса у нее на руке тяжело вздохнула.
– Чис, она жива! Жива!
Другие грызы обернулись посмотреть, о чем там болтает молодежь, – и увидели, услышали и поняли.
– Жива? Тогда, наверное, и он…
– Но мы видели…