От удара ногой он крутанулся вокруг своей оси и упал на пол, и тут же другая нога наступила ему на грудь. Алекс уставился на два пальца и покрытый рубцами обрубок между ними. Откуда-то сверху на него бесстрастно смотрели красные глаза. Алекс подумал об отсутствующем серповидном когте, который одним-единственным взмахом мог бы распороть его от подбородка до паха. Нога поднялась.
– Традиционно. Даже ты это знал. Прекрасно, с этим покончено. Начнем.
Каждый день на рассвете Генерал гонял его, иногда вызывая кого-нибудь из солдат, чтобы потренировать с Алексом удары, поскольку анатомия теропов была несовместима с техникой, которой он обучал. Алекс не мог удержаться от мысли, что ученик Генерала сможет защититься от противника, прошедшего подобное обучение, но ничего не сможет сделать против теропа. Несмотря на многочисленные попытки, он так и не сумел нанести настоящий удар покрытому перьями тирану. Обучаться владению оружием было интереснее. Занятия бывали с длинными, средними и короткими копьями. С батогами (по два) и шестами, кистенями с одним или тремя шарами, баграми, острогами и тому подобным. С палицами, булавами и рогатинами, появившимися под влиянием лимуров, использование которыми дерева для нанесения увечий вошло в легенду. У некоторых орудий были каменные или керамические наконечники, но Алекс знал, как быстро они тупятся и разбиваются: в колледже он потратил много часов на обработку обсидиановых клинков. Он вспоминал бронзовые мечи королевской гвардии Бельтаса и поражался, что такое богатство тратится на оружие.
Наконец Алекс подобрал оружие себе по руке – клиновидную, длиной около трех футов рогатину из твердого полированного дерева. Благодаря кожаной петле ее можно было крутить и ловить, перехватывать от тяжелого, тупого конца до маленького, заостренного. Алекс отрабатывал с ней замахи, удары, блоки и выпады, отбивая атаки Генерала или какого-нибудь другого партнера по тренировкам, вооруженного чем-то еще из имеющейся кучи оружия.
– А все должны этому учиться? – спросил он однажды во время особенно болезненной тренировки. Генерал кивнул.
– Даже принцесса? – спросил Алекс. Тероп резко повернулся к нему.
– Послушай совет, мальчик. Держись от принцессы подальше.
Алекс, ошеломленный жестким тоном, пристально посмотрел на него.
– Почему?
– Во-первых, да, она прошла обучение. – Непрозрачная мигательная мембрана медленно прикрыла темно-красные глаза. – Мне бы не хотелось, чтобы ты пострадал.
– А второе? – спросил Алекс.
– Работай. Не болтай, – громыхнул Генерал, нанося удар.
Пылинка проснулась, потянулась, зевнула. Села и начала приводить себя в порядок: помыла передние лапки, помыла мордочку. Помыла за ушками. Помыла спинку, помыла бока, помыла животик. Помыла задние лапки, чух-чух, помыла задние лапки. Схватила хвостик и помыла. Снова помыла передние лапки. Встряхнулась, огляделась.
Алекс еще спал. Они провели на этом новом месте уже много дней, и каждый день был заполнен делами. У Алекса почти не оставалось времени на разговоры и игры с ней, хотя он везде брал ее с собой. Пылинка легко перескочила Алексу на голову и дунула в ухо, но он только тихонько замычал и перевернулся на другой бок, накрыв голову подушкой. Пылинка сдалась. Спрыгнула на пол и занялась исследованиями.
На этом полу, похоже, не было ничего вкусного. Она выкатилась в другую комнату, но там тоже не нашлось ничего интересного. Поиски привели ее к двери. Дверь оказалась закрыта, но под ней места было достаточно.
Пылинка помедлила. Она знала, что Алекс не любит, когда она уходит далеко. Знала, что за дверью – большой и опасный мир. Но она не знала, что может оказаться в этом коридоре, и жажда знаний, любопытство быстро победили осторожность. Пылинка пролезла под дверью.
В коридоре витали странные и интересные запахи. Побаиваясь огромного пустого пространства над головой, Пылинка держалась поближе к стене и, уткнувшись носом в землю, шевелила усами. Через некоторое время она оказалась перед другой дверью, под которой тоже можно было пролезть. Обрадовавшись новому убежищу, она нырнула туда.
В этой комнате пахло забавно, а эхо сказало ее ушам, что вещей здесь больше, чем в комнате Алекса. Бумага и дерево и всякие штуки на полу. Пылинка остановилась и попробовала одну из них на зуб. Очень приятно: хрустящая текстура и потрескивающие, рвущиеся звуки. Она радостно раскромсала все на мелкие кусочки. Алекс не разрешал рвать свои бумаги, но эти штуки, с ее точки зрения, были законной добычей. Но в пищу они не годились, а она была голодна и отправилась дальше, на поиски чего-нибудь вкусненького.