Но вдруг ведущий «юнкерс» сделал разворот и резко пошел на снижение. За ним последовали остальные, растянувшись цепочкой, повисая друг у друга на хвосте. Ведущий, клюнув носом, ринулся в пике. Степную тишину разорвали истерические крики, и людская волна хлынула в буерак, увлекая с собой Анку и Валю. Дарья, Таня и жена Душина топтались на месте, не зная, куда укрыться. Над их головами с шумом и пронзительным воем, вызывающим озноб во всем теле, косо пронеслись авиабомбы, угодив прямо в буерак. Раздались почти одновременно два взрыва, от которых дрогнула земля. На воздух вскинулись комья земли, какие-то темные предметы. Заметив взметнувшуюся над буераком красную косынку, Дарья похолодела, хотела крикнуть «Анка!», но тут в буерак грохнулись еще две очередные бомбы. Таня зашаталась, упала и быстро поползла к вагончику. Жена Душина стояла, точно окаменев, ее такое обычно миловидное лицо было искажено до неузнаваемости. Бомбы третьего самолета упали неподалеку от вагончика. В него ударила воздушная волна, вагончик резко покачнулся и накренился набок. Упала жена Душина. Большой острый осколок ударил ее ниже подбородка и снес полголовы. Дарья дико вскрикнула, закрыла лицо руками и бросилась прочь. Она бежала наугад в степь, которую уже заволакивали лиловые сумерки. Снова послышались взрывы, истошные крики женщин, надрывный плач детей, стоны раненых, умирающих. У Дарьи подгибались ноги, а ей казалось, что это дрожит и качается земля. Жадно хватая ртом воздух, она продолжала бежать, пока, вконец обессиленная, не споткнулась и упала.
…Дарья очнулась, когда уже сгустились сумерки. Она лежала у обочины дороги, которая показалась ей знакомой по молодым посадкам карагача и акации.
«Так и есть, та дорога… Неделю назад мы ехали по ней в Белужье. Но в какую сторону идти?» — в голове у нее стоял шум, звенело в ушах. Напрягая мысль, она наконец вспомнила: от профиля ехали в Белужье все время под уклон… а потом ложбиной… по ровному месту… Значит, надо в ту сторону…
Она с усилием поднялась и пошла медленно, пошатываясь. Ноги одеревенели, не слушались. Вдруг до ее слуха донесся рокот мотора.
— Машина! Слава тебе господи, — обрадовалась Дарья. — Может, подвезут добрые люди. Хотя б до шоссе, а там до Косы — рукой подать.
Дарья сошла на обочину, подняла руку. Машина остановилась. Из кабины высунулся шофер. На его пилотке в сумерках тускло отсвечивала пятиконечная звездочка.
— Откуда и куда, гражданочка? — спросил шофер.
— Из колхоза, родимый, домой добираюсь. Была на уборке хлеба. Немец бомбил нас…
— Далеко живешь?
— На хуторе Бронзовая Коса. Подвези, голубчик.
— Заходи с правой стороны, садись в кабину. Мигом подкину.
— Ой, спасибо ж тебе, дорогой ты человек, — благодарила шофера Дарья, влезая в кабину.
Два дня назад Жукову позвонили из обкома партии, велели на всякий случай приготовиться к эвакуации и ждать дальнейших указаний. В свою очередь, Жуков предупредил Кавуна, Кострюкова и Васильева, чтобы они были наготове. Сегодня телефонная связь с обкомом внезапно прервалась. Несколько часов просидел Жуков у аппарата, но телефон безмолвствовал.
— Повымерли там все, что ли? — досадовал Жуков.
А тут еще утром проезжавший через Белужье интендант сообщил, что танки противника прорвали оборону и устремились с десантом автоматчиков на Таганрог. Было отчего нервничать.
— Выходит, мы отрезаны? — спросил Жуков.
— Почему? — усмехнулся интендант. — Можно и через море махнуть. Выход есть.
— А вы, что же это, думаете прямо на грузовике через море махнуть? — покосился на него Жуков.
Заметив, как у секретаря райкома задергалась щека, интендант толкнул задремавшего у баранки шофера:
— Выспишься после войны, дружок. Вперед!
Жуков посмотрел вслед удалявшемуся грузовику, покачал головой:
— В перед-то вперед, а пятки повернул не в ту сторону.
Жуков распорядился погрузить на запасную машину особо важные документы и обратился к членам бюро райкома:
— Выезжайте к курганам «Семь братьев» и направьте обозы с хлебом и гурты скота в Мокрую балку. Там ждите меня.
— А ты куда, Андрей Андреевич?
— В колхоз «Заря». Почему-то оттуда через Белужье не проходили ни люди, ни обоз. И телефон не работает.
— Они могли пройти стороной.
— Гадать не будем. Поезжайте, — и он сел в «газик».
Уже смеркалось, когда грузовик и «газик» выехали со двора райкома на улицу и разъехались в разные стороны.
В трех километрах от колхоза «Заря» Жукова остановили артиллеристы. Они устанавливали пушки для стрельбы с открытых позиций. Командир батареи спросил Жукова:
— Кто вы и куда направляетесь?
— В колхоз «Заря». Там почему-то задержались с эвакуацией. А вот мой документ, — и Жуков посветил фонариком, прикрыв его фуражкой.
— Не могу пропустить вас, товарищ Жуков.
За пригорком загремели пушки.
— Лезет, гад, — сказал командир, наблюдая за пригорком.
— Я быстро обернусь, — напомнил о себе Жуков.
— Не могу. Слева и справа от меня тоже расположены батареи. Вдруг на этом участке прорвутся танки противника, вот и попадете под огонь своих же.
— Товарищ… — еще раз попытался Жуков уломать командира батареи.
