– Нет, нет, Вы не думайте. Я искал убийц, искал, да. Но я ведь не сыщик, – сказал он, вздыхая. – Когда понял, что это бесполезно, оставил службу, оставил Россию и уехал странствовать.
– В Индонезию? – спросила Мари.
– В Сибирь уехал, потом в Китай. Где я только не был, милая барышня. В Индонезии задержался на десять лет, – сказал доктор, поправляя странный пояс.
– Помогло Вам Ваше путешествие? – спросила Мари.
– Помогло. Время, стало быть, лечит. Пять лет назад вернулся. Решил, что если мне не удалось найти убийц, то буду помогать людям, которые умеют сыскивать душегубов и наказывать их по всей строгости.
– Это очень благородно, Яков Тимофеевич! Очень! – сказала Мари с восхищением.
– Так Вы меня простили за все глупости, сказанные мною по недомыслию, милая Мари? – спросил доктор.
– Какие глупости? Я уже позабыла обо всём, – ответила она с плутоватой улыбкой.
* * *
Анхен по заведённому уже обычаю позволила господину Самолётову проводить себя до дома.
– Как я погляжу, Вы, молодой человек, охраняете Анну Николаевну. Каждый день до дома провожаете, – сказала Серафима Савельевна тем же вечером, увидев пару у дома на Гороховой улице.
Домовладелица сложила губы ехидной трубочкой и закивала головой в белом чепце.
– Ну и правильно, я считаю. А то всё одна ходит. Не ровен час, бандиты схватят такую красавицу, – заметила старушка.
– И Вам добрый вечер, Серафима Савельевна, – сказала Анхен, нахмурившись, и схватила делопроизводителя за руку. – Пойдёмте, Иван Филаретович.
Сыщики поднялись по широкой лестнице. В прихожей их как всегда встретила Акулина. Вечно недовольная, на этот раз она улыбалась. Улыбка красит всех. Всех, кроме Акулины. Лицо её пугало: обнажился рот с кривыми зубами, глаза вспыхивали зловещим огоньком.
– Добрый вечер, любезная Акулина, – поздоровался господин Самолётов, сглотнул и отвёл взгляд в сторону.
– И правда, добрый вечер, барин, ежели барышня так рано домой заявилась. Уволили её, я чаю? – спросила Акулина с надеждой в голосе.
– Глупости какие говоришь, нянюшка. Преступницу поймали и улики мы нашли! – сказала Анхен, приобняла служанку и чмокнула её в щёку.
– Вот шилохвостка, – проворчала старая нянька, вытирая лицо. – Обслюнявила всю. Мойся теперь.
Но Анхен уже унеслась в гостиную.
– Мари! Господина Потапова отпустили! Мы нашли улики, Агнешка теперь не уйдёт от наказания, – крикнула она прямо в ухо сестре, читающей книгу.
Однако Мари нисколько не испугалась, а вскочила и обняла Анхен.
– Какие вы – молодцы! – воскликнула Мари.
– Ну, положим,
Однако надолго не задержался, а наклонился и взял на руки крольчиху.
– Предательница! – закричала Анхен.
Джоконда прискакала и начала тереться у ног молодого человека, а не у ног хозяйки.
– Она привыкла к Вам, и в Вас признала родственную душу, – ревниво заметила художница.
– Ах, оставьте уже это несносное животное! – воспротивилась Мари. – Что там с уликами? Зачем Агнешка убила подругу, узнали?
Господин Самолётов уселся на диван, Анхен продолжала двигаться по комнате.
– Там такая история! Ни за что не поверишь, – сказала она и вдруг остановилась. – А как вы думаете, что хуже, измена женщине или измена Родине?
– Оба случая мерзкие по своей природе, – ответил, не задумываясь, господин Самолётов.
– Вот так, значит, выглядит чёртово отродье, – слишком спокойно сказал господин Орловский, сложив руки за спиной. – Хороша, ничего не скажешь.
Балерина Лещинская восседала на стуле в допросной части кабинета сыщиков и даже глазом не повела в его сторону. Сидела с прямой спиной и смотрела на полосатые обои, не моргая. Шеф сыскной полиции пошёл на третий виток вокруг арестованной, остановился, наклонился к самому её лицу и выпучил глаза.
– Что ты передавала Максимилиану Шварцу? На какую разведку он работает? Факты! Быстро! Отрыжка саранчи! Сгною на каторге! Ты у меня землю жрать будешь!
Агнешка перевела взгляд свинцовых глаз с обоев на господина Орловского.
– Ты кто такой? – равнодушно спросила она.
Господин Орловский выпрямился, дёрнул подбородком и стремительно вышел из кабинета.
– Константин Михайлович! Подождите! – засеменил за ним господин Громыкин.
Анхен и господин Самолётов, наблюдавшие за допросом поодаль, подошли к арестованной.
– Зря Вы так, Агнешка, – мягко сказал делопроизводитель. – Господин Орловский может Вам навредить. Если захочет.
"Надо же, благодетель какой нашёлся", – подумала Анхен и нахмурилась.
В этот момент вернулся господин Громыкин и, вытирая платком красный лоб, приблизился к госпоже Лещинской.
– Оскорблять начальника полиции… Это, знаете ли…, – начал было он, но так и не закончил фразы.
– Он первый начал, – сказала госпожа Лещинская и пожала худенькими плечами.
– Ах, так! Тогда я…
– Фёдор Осипович, позвольте мне, – предложил господин Самолётов.
Господин Громыкин посмотрел на делопроизводителя и махнул рукой. Делайте что хотите! Молодой человек удалился и вернулся со стаканом воды.
