— Запрещена — не значит, что полностью исчезла, кто-то да рискнёт, — я покачал головой и подошёл к телу толстяка. На ощупь оно казалось не таким грубым, но странные процессы проникали внутри него. — Начинается с ног и заканчивается на голове…— пробормотал я. — Считается ли это полным превращением? Или ещё какие-то процессы должны произойти, которые окончательно превратят его в труп? Если молчун двигался и вполне осознанно взаимодействовал с командой, то…
— Лорд второго кольца, — я повернулся к девушке, но та перебила меня.
— Можно просто Ари, — она проткнула грудь молчуна и резко потянула вниз ледяной шип, распоров его нутро. — Марионетка, но раньше она была живым человеком, — она покачала головой и взмахом руки полностью заморозила молчуна. Металлическая кушетка прогнулась под весом льда, но всё-таки выдержала. — Внутренние органы отсутствуют, вместо них сплошное мясо, словно мышцы проросли внутрь полости тела и заместили собой всё нутро…— она нахмурилась. — В первом мире, я никогда не слышала о подобном. Были случаи воскрешения трупов, марионетки из тел, но они долго не жили, разлагались с течением времени, но этот парень абсолютная марионетка. Лучший из лучших…— ахнула Ари.
— Нужно понять, как остановить процесс, — я попросил Ари создать для меня тоненькую иглу из льда и ей проколол область, где кожа у Сани нормального цвета, соприкасается с серой и безжизненной. Кровь еле-еле потекла, хотя такого не должно быть. — Слишком быстро! — я сломал иглу в руках, раскрошив её на мелкие кусочки и со злобой прошипел: — Что это за дрянь такая⁈
— Я предлагаю заморозить его, — вдруг предложила Ари. — Когда он находился внутри льда, то болезнь, чем бы она не являлась, не прогрессировала с такой скоростью, а значит, у тебя будешь больше времени найти лекарство или способ, которым ты сможешь вернуть своего друга к жизни.
— Разве у меня есть выбор? — вымученно улыбнулся и позволил девушке погрузить парня в ледяной гроб. Прямоугольник изо льда, внутри которого лежало тела Александра. — Только где оставить его? — этот вопрос я задал сам себе. Не могу отнести его отцу, ведь иначе, как я буду смотреть ему в глаза? По сути я должен был защитить его, но ублюдки разделили нас, и я не смог ему помочь, когда молчун прижал его. Но если посмотреть с другой стороны, то чем бы я помог? Скорее всего вышло бы совершенно иначе, чем я себе представляю, и мы оба погибли бы в мучениях. Если учитывать мою способность, то из меня сделали бы раба, а Саню превратили в марионетку без души и чувств.
Сам того не осознавая, я глубоко погрузился в мрачные, полные тьмы мысли. Крепко сжав кулаки, я стиснул зубы и быстро задышал. В голове стали появляться очень мерзкие мысли, я хотел убивать и крушить всё вокруг. Ярость, злоба, но вместе с этим появилось чувство, которое противоречит всему — безразличие ко всему, что окружает меня.
Оно не стоит того, чтобы я испытывал какие-либо эмоции. Грязь, на обочине дороги…
Я со скрипом повернул голову в сторону лежачего на кушетке молчуна и почувствовал, как вены на шее взбухли. Виски пульсировали сильной болью, сердце бешено колотилось. Не в силах противиться ужасающему позыву, я выпучил глаза и с силой ударил по глыбе льда. Кулак покрыла вязкая тьма, которая излилась наружу огромной силой. Взрыв прогремел в подземном помещении. Осколки льда ранили мою кожу, оставляя глубокие порезы, но они не причиняли мне никакой боли.
На одном ударе дело не закончилось, я словно с цепи сорвался и начал колотить по трупу размашистыми ударами, выплёскивая весь негатив на этого ублюдка, который так поступил с моим единственным другом.
Спустя некоторое время, когда пыль полностью покрыла помещение и даже увидеть что-то на расстоянии вытянутой руки стало невозможно, слева от себя услышал спокойный голос Ари. Она словно пробудила меня от кошмарного сна:
— От него уже ничего не осталось, пора остановиться.
Я остановился и взглянул на свои руки. Костяшки пальцем полностью оголены, кровь залила пальцы и крупными каплями падала вниз, разбиваясь об каменные блоки, разбитые на куски.
После того, как впал в состояние ярости, я оказался полностью опустошен. Всё ещё не могу поверить, что жизнерадостный, вечно встревающий в передряги толстячок, теперь холодный кусок безжизненной массы, скрытой под вечной глыбой льда.
— Сука! — прошипел я, не оглядываясь, пошёл вверх по каменным ступеням. Кожа на руках заживала сама собой, ведь это одно из самых главных преимуществ воли, поэтому не особо переживал за ранения, если они не критичны. — Я могу вернуться в спальню и немного побыть один? Мне нужно обдумать следующий шаг, заодно хорошенько разжую твоё предложение, — я повернулся на половине пути и встретился с ничего не выражающими глазами девушки. Ледяной барьер до сих пор покрывал её тело со всех сторон, и она не планировала его опускать, что заставило меня неловко улыбнуться. — Прошу прощения, я вышел из себя…
