Вернувшись домой, он осмотрел застекленные дверцы шкафов, на полках которых стройными рядами стояли книги по истории Парижа. Здесь находилось лучшее из того, что он об этом знал. Целая эпоха с вереницей персонажей, едва различимый гул безвозвратно минувших дней. Почему им не воздается должное? Лишь прошлое утешает нас в настоящем.
Только что купленный томик, несомненно, будет в его собрании одним из самых занимательных. Пьер погладил его, обнюхал, открыл первую страницу и погрузился в чтение. Время от времени приходилось заглядывать в англофранцузский словарь – уточнить смысл того или иного выражения. Описание парада на Елисейских Полях вызвало у него улыбку. Он решил, что в следующий свой визит к мадам Жиродэ непременно и в деталях расскажет о нем. Неожиданный телефонный звонок вырвал его из толпы зевак, глазевших на проходивших мимо швейцарских гвардейцев. Он снял трубку и услышал голос Анн. Дочь сказала, что обедать не придет, а вечером встречается с какими-то друзьями. С какими, он спросить не осмелился. Дескать, она дает ему отдохнуть. Ну а почему бы и нет? Ей с ним наверняка очень скучно…
Почти тут же последовал еще один звонок – теперь на другом конце провода был Шарль Клардье. Он не появлялся со дня похорон. После банальных дружеских приветствий он пригласил Пьера составить им компанию и сыграть партию в бридж. К своему удивлению Пьер, как бы со стороны услышал собственный ответ:
– В воскресенье? Конечно, старина… и в котором часу?
Напустив на себя суровый вид, Анн перешла в наступление:
– В конце концов, это просто смешно, папа! У тебя семь пятниц на неделе! Клардье на тебя рассчитывают, организовывают столики… Теперь ты уже не можешь отказаться от приглашения.
– Я так сожалею, что согласился, – вздохнул он. – Меня застали врасплох. Тебя рядом не оказалось, Клардье настаивал, и я не смог отказать. Ты действительно думаешь, что нельзя позвонить и извиниться?
Она покачала головой:
– Нет, папа.
Он откусил от круассана, прожевал и продолжил:
– Ты же знаешь, меня пригласили только из сострадания. Раньше они приглашали главным образом твою мать, а я только сопровождал ее. Я был лишним. Никогда не считался среди них сильным игроком. Впрочем, если речь идет о бридже, то я без Мили – ничто, ноль!..
Нахмурив брови, Анн призвала его сохранять чувство меры.
– Все, что ты сейчас рассказал, – ерунда. Клардье тебя любят. Даже, может, больше, чем любили маму. И ты это хорошо знаешь. Любишь ты стонать и унижать себя.
Кофе с молоком остыл. Он допил остатки, почувствовав на языке привкус сахара. На тарелке оставался круассан.
– Ты не будешь? – спросил Пьер.
– Нет.
Он взял его, задумчиво намазал маслом и съел, не разбирая вкуса.
– Я так часто ходил к ним с твоей матерью… Оказаться снова в том же салоне без нее, с картами в руках перед сочувствующими физиономиями Клардье? Это будет так тяжело!
– Может быть, поначалу! – отозвалась Анн. – Но потом, уверяю тебя, ты начнешь радоваться старой привычке. И поверь мне, Мили любила жизнь как раз за то, от чего ты теперь отказываешься.
Последняя фраза тронула его. Анн сразу же стала ему ближе.
– Я предпочел бы все-таки побыть с тобой, – буркнул он. – Могли бы прогуляться после обеда.
– На улице дождь.
– Хорошо, мы остались бы дома, поболтали немного. Не правда ли, нам хорошо вдвоем?
И взял ее руку. Анн поднялась из-за стола и нежно поцеловала его.
– Да, все именно так, папа.
– Уж не докучаю ли я тебе?
– Ну о чем ты говоришь?
– Не знаю… Я все время чувствую себя громоздким и пыльным…
Она улыбнулась:
– Опять ты за свое…
Пьер окинул ее взглядом и заметил, что она невероятно похорошела: щеки тронуты румянцем, в глазах искорки.
– Может, пойдешь со мной?
– Нет, у меня дел много.
– Каких?
– Уборка. В шкафах все вверх дном. А маленькую комнату, ту, дальнюю, ты видел? В нее невозможно пробраться, так она захламлена. Ну и потом – тебе нужно уметь обходиться и без меня.
– Я вовсе так не считаю!
Стоя к нему лицом, она положила ему на плечи обе руки:
– А я считаю именно так! Это нужно для твоего и нашего общего блага.
– О, Анн, не говори так! Если ты меня бросишь, я думаю… я думаю, что покончу с собой! Без тебя я не смогу жить.
Она засмеялась:
– Почему ты думаешь, что я тебя брошу?
– Кто ж его знает…
– Я, – ответила она.
Гордость переполнила Пьера за то, что у него такая дочь.
– Пойду куплю чего-нибудь к обеду, – добавила Анн.
– Мне ничего не покупай, я не голоден.
– Как всегда? – весело спросила она. – А потом сядешь за стол и съешь за четверых.
И потрепала его по голове, а он боднул ее в бедро.
– Сколько времени, знаешь?
– Нет, – ответил Лоран, даже не шелохнувшись.
– Пять.
– Ну и что? Должен вернуться с бриджа твой отец?
– Нет – пока что нет.
Она выскользнула из постели и, почувствовав голыми бедрами прохладный воздух комнаты, быстро залезла в домашний халат.
– Ты куда? – поинтересовался он.
– В гостиную. Пойдешь?
Он пришел туда уже одетым и грустно осмотрелся вокруг.
– Добротная мебель, хорошие книги, красивый ковер. Не утомляют тебя вся эта банальщина и весь этот порядок?
– Без тебя, да, – ответила она.
