– Подожди, сейчас все обсудим, ты же надеюсь не за рулем. – обернулся на сына отец. В ответ тот покачал головой. Мигом на столе появился дешёвый коньяк, колбаса, криво нарезанная толстыми кусками, сыр в таком же виде и лимон. Отец разлил коньяк по рюмкам.
– Я слышал, что она ушла от тебя, не переживай, на этом жизнь не кончается, давай по первой. – рюмки звякнули и опустели.
– Почему она не обратиться в больницу? – кривясь от лимона, спрашивал Черемцов.
– Ты же знаешь мать, она в больницы после того случая ни ногой. – ковыряясь вилкой в тарелке говорил отец
Как не крути, но придется всё-таки раскрыть все тайны семьи Черемцовых – первые роды матери были неудачными, она родила труп, в чем и обвинила врачей, её тогдашнее состояние трудно описать, восстанавливалась она очень долго и теперь вид больницы и вообще любое упоминание медицины вызывал у матери панический страх.
– Давай еще по одной – разливал отец коньяк по самые края рюмок. – как на работе?
– Меня повысили до руководителя.
– Дак что же ты молчишь, у нас значит тут повод есть, а мы пьем просто так, за нового руководителя. – поднял рюмку отец.
– Что-то вот никаких чувств у меня это обстоятельство не вызывает. – морщился от крепости коньяка Черемцов.
– Тебя гложит обида на нее?
– Не знаю, не могу разобраться, хожу как не прикаянный, ей богу у паршивого таракана жизнь несет больше смысла.
– Если все держать в себе боль не пройдет, она загонит тебя в депрессию. И не забывай: иногда чтобы сделать человеку хорошо нужно сначала сделать больно. – рассуждения отца никак не взбадривали сына, он уставился на кухонную плиту и не подвижно сидел.
– Я конечно это понимаю, но…но я не понимаю что не так, я холодно отнесся к ее уходу, я вообще стал безэмоциональный, кризис среднего возраста? Да, возможно, а что если нет? – рассуждал сын.
– Кризис кризисом, но действительно проблем у тебя хватает, я слежу за всеми событиями, знаю про этот монастырь, и догадываюсь, что расследование по делу встало на месте. Ты не переживай, эта черная полоса она пройдет. Обязательно! – откручивая пробку, заключил отец.
– Я вот сейчас сижу и понимаю, что уже слишком стар, как я буду с другой женщиной? Вот как это? Снова привыкать, притираться к друг другу, да мне просто лень это опять делать. – рюмка коньяка прервала речь сына, после глотка пошло тепло по желудку и больше расслабило тело и разум, – Я в доме то не могу находиться, там сплошь и всюду шерсть от ее кошки, ох как я возненавидел эту тварь хотя сам ей её подарил.
– Тебе нужно взять перерыв, отойти от дел, так сказать перезагрузиться, сынок, нельзя, будучи злым, исправлять зло.
– А это зло, черт бы его побрал, я даже ума не приложу, что происходит сейчас в нашем городе, от меня теперь ждут решений, а я как валенок, налей еще. – наконец сын повернулся и посмотрев на отца, его глаза уже блестели от коньяка, но там все также выражалась отцовская забота.
– Сынок, беречь себя нужно. Ты получился у нас очень особенный, большинство людей больше интересует, как получше жить в этом мире, чем как он произошел, ясное дело каждый человек как отдельная планета, но такие как ты всегда ценились высоко.
– Да ничего особенного во мне нет, не льсти мне, лутше подрежь лимона еще, люблю лимоны. – слегка пьяненький Черемцов бездушно смотрел в пустую тарелку, где до этого лежал любимый фрукт.
– Знаешь, меня всегда раздражала твоя манера не соглашаться со всеми вокруг, не будь ты особенным не дошел бы до такой должности, так и сидел бы на пропускном посту, сюда дураков не берут, да еще и сами позвали. Но с другой стороны я понимаю, что твое несогласие со всеми это и есть часть особенного характера, эдакий против системы весь. – криво нарезая дольки лимона размышлял отец. Из комнаты донесся громкий кашель, отец бросил нож и удалился в её темноту. Следом подскочил сын, мать проснулась от резких позывов в легких, что в результате спровоцировало сильный кашель. Отец подошел ближе к кровати
