Два дня спустя Генрих принимал в Графтоне нового императорского посла. Предыдущего своего представителя император отозвал еще до слушаний в монастыре Черных Братьев в знак протеста против того, что суд был пристрастен и заранее склонялся в пользу короля. Теперь, когда дело передали в Рим, Карл смягчился и прислал нового человека.
Анна наблюдала за тем, как Юстас Шапуи, темноволосый, с аристократическими чертами лица, одетый в строгий костюм законника, приблизился к помосту и низко поклонился. Король принял нового посла сердечно, а королева еще теплее. Позже, во время приема, Генрих представил мессиру Шапуи Анну. Посланник императора, когда они обменивались любезностями, казался самой вежливостью, но он явно был в курсе, кто она, и Анна почувствовала, что посол относится к ней неодобрительно: а как иначе, если она должна была заместить любимую тетку его господина? Изысканные речи Шапуи свидетельствовали о том, что он очень высокого мнения о королеве. Анна поняла: несмотря на всю свою отточенную вежливость, этот господин никогда не станет ее другом.
– Ему поручено добиваться примирения между мной и Екатериной, – сообщил вечером Генрих. – Он не сказал этого прямо, но это подразумевалось. Что ж, ничего у него не выйдет! – И король безрадостно усмехнулся.
На следующий день Томас Болейн с встревоженным видом пришел в покои Анны.
– Этот Шапуи умен, – предостерег отец, – уже дал понять членам совета, на чьей он стороне, и боюсь, этот человек может доставить нам проблемы. За его спиной мощь императора и Испании. Будьте осмотрительны.
В октябре двор вернулся в Гринвич, и Анна удалилась в Дарем-Хаус, для компании прихватив с собой мать. Хорошо было провести некоторое время вдали от двора и к тому же получить передышку от ссор с Генрихом из-за Уолси, однако Анна беспрестанно переживала: что же там происходит в ее отсутствие? Найдет ли кардинал способ перемудрить свою противницу? И что затевает этот новый посол Шапуи? Как обычно, Анна скучала по Норрису, хотя и продолжала сердиться на него за приветливость к Уолси в Графтоне. После этого она демонстрировала Норрису холодность и теперь жалела об этом. Лучше уж находиться при дворе, а не прозябать тут, поддерживая скучные разговоры о вышивке с матерью и своими девушками!
Но редко что бывает напрасно: в поисках красных и голубых шелковых нитей Анна обнаружила, что шкатулка, где она хранила некоторые любовные письма Генриха, оказалась пуста. Замок был сломан!
Она опросила слуг, которые оставались в доме в ее отсутствие, но все они пришли в замешательство, и ни один не мог припомнить, чтобы в доме появлялись незнакомцы или были замечены следы вторжения посторонних.
Когда вечером приехал Генрих, Анна сообщила ему о пропаже писем.
– Наверное, кто-то украл их, – сказала она, думая об Уолси. – Кто мог это сделать?
Король нахмурился:
– Кардинал Кампеджо, я подозреваю. Возможно, кто-то из его людей заплатил кому-нибудь за отыскание свидетельств, что мы вели преступные разговоры, как это любят называть в церковных судах. Мне не нужно напоминать вам, дорогая, но подобное может плохо сказаться на моем деле.
– Я знаю, что Церковь развращена, но неужели кардинал опустился бы до кражи?
– Если речь шла о возможности добыть подобные улики, то да. Нам с вами известно, что на нас нет греха, но любой, кто прочел бы украденные письма, мог прийти к другим заключениям, если это отвечало бы его целям. Если с ними ознакомится Климент, тогда надежды на его решение в мою пользу мало.
Анна содрогнулась. Ужас! Только представьте, консистория кардиналов исследует письма, выносит на свет ее интимные секреты и делает неверные выводы! Еще страшнее было думать о последствиях.
– Нельзя терять времени! – Генрих поднялся и вызвал гонца. – Передайте сообщение доктору Гардинеру. Пусть пошлет солдат в Дувр перехватить кардинала Кампеджо! Следует немедленно обыскать его багаж, даже седельные сумки. Объясните ему, что украдены письма, принадлежавшие леди Анне, и их нужно найти.
Гонец спешно удалился.
Генрих сел. От волнения он не находил себе места.
– Надеюсь, я могу доверить Гардинеру организацию розысков и они окажутся успешными. Уолси бы знал, что делать. Он бы из-под земли достал эти письма.
«О нет, – подумала Анна. – Это не должно стать предлогом для того, чтобы вы снова решили приблизить к себе кардинала».
Она не даст Генриху послать за Уолси.
На следующий день Анна вызвала отца, дядю Норфолка и герцога Саффолка.
Доктор Гардинер действовал невероятно быстро и решительно, однако без всякого толка. Через два дня Анна получила записку от Генриха с сообщением о том, что никаких следов писем обнаружить не удалось, несмотря на тщательнейший обыск багажа Кампеджо и всей его свиты.
Анна сильно подозревала, что письма находятся у Уолси и он может использовать их против нее. Теперь больше, чем когда-либо, было необходимо уничтожить кардинала.
Отец и Норфолк ликовали.
