Я шагнула внутрь. Потолок на меня не обрушился, это уже хорошо. Я медленно стала продвигаться вглубь. Здесь был один длинный коридор, вдоль которого находились двери. Ну, дверей там не было, там были пустые дверные проёмы. Но это так, это неважно. Я освещала фонариком каждую комнату. Обычный старый и заброшенный дом: всё перевёрнуто вверх дном, на стенах граффити, на полу бутылки. Луч света от моего фонарика быстро мелькал из комнаты в комнату, а потом замер. Замер и задрожал. Это тряслась моя рука.
Я осветила ноги. Да, это были ноги Димы, его белые кроссовки я всегда узнаю. Он лежал. Почему? Что-то не так! Он ведь ненавидит грязь, даже чтобы подшутить, он не за что не улёгся бы на этот грязный-грязный пол. Я смотрела испуганно, а сердце у меня просто рвалось из груди. Ладони стали потными и холодными. Я, сделав над собой огромное усилие, сделала шаг вперёд… и испугано вскрикнула. С нового ракурса я увидела ещё и ноги Макса. Они, наверное, лежали в ряд. Следующей буду я?
Нужно было бежать, но я не могла. Я не могла даже пошевелиться. Моя рука стала опускаться – луч света скользил по полу, пока не остановился на красной лужице. Вот тогда я беззвучно заплакала и уронила фонарик на пол. Он глухо ударился и единственный свет погас.
Страшно. Я не понимаю, что нужно делать. Могу только плакать.
- Вот так всё и должно было закончиться,- я вздрогнула от этого голоса.
Это был голос Алекса. Жестокий и ледяной.
- Нет-нет-нет,- выдавила из себя я.
Ноги подкосились, и я опустилась на пол. Я даже не остановилась плакать, я, наверное, уже никогда не остановлюсь.
Передо мной вспыхнул свет и осветил безразличное и скучающее лицо Алекса. Он держал в руках мой фонарик.
- Вот так всё и должно было закончиться,- повторил он. – Потому что всё это меня тоже бесит. Бесят люди, которые кричат об анархии. Те, кто действительно хочет устроить переворот, молчат. Те, кто имеет серьёзные намерения, а не просто болтун, понимают, что нужно затаиться. Меня ужасно бесят болтуны, которые способны только трепаться, а как дойдёт до действий, они бросаются в слёзы и раскисают. А знаешь, кто ещё меня бесит? – он взял меня за подбородок. – Меня бесят те, кто не задумывается о жизнях других, не задумывается о жизнях даже близких людей. Бесят такие эгоисты.
Я всё ещё плакала. Слова Алекса до меня долетали словно сквозь толстую стену.
- Дима,- едва смогла проговорить я,- Макс…
- Дима? Макс? Их больше нет. Теперь это просто слова. И знаешь, что самое веселое? Это всё из-за тебя,- улыбнулся Алекс и развёл руками. – Ты слишком много думаешь о себе. Ты думаешь о себе и забываешь о других. А ведь от твоих действий может зависеть чья-то жизнь. Но ведь что для тебя чья-то жизнь по сравнению с твоими желаниями? И во всём этом мне нравится то, что ты не только теряешь близких людей. Ты теряешь всё. Тебе хотелось стать кем-то важным и известным? Нет. Никогда. Тебе хотелось сделать мир счастливее? Никогда. Из-за тебя люди могут только страдать. Но никак не быть счастливыми,- Алекс усмехнулся и закусил губу.
Меня бросило в дрожь, а из глаз с новой силой хлынули слёзы.
***
- Эй, проснись, мы приехали,- Макс тряс меня за плечо.
- Фаер! Проснись! – весело сказал Дима, нагнувшись через Макса.
- Живы! – закричала я на весь автобус и почувствовала, как по щекам покатились слёзы. – Вы живы! Живы!
Я бросилась на парней и сжала их в своих объятиях. Как хорошо! Как хорошо, что это был только сон! Как хорошо, что они здесь, рядом! Как хорошо!
Первым из моих объятий вырвался Макс. Он выглядел ужасно растерянным.
- Зачем орать на весь автобус?
Я повернула голову: на нас удивлённо смотрели все пассажиры. Даже водитель, который сидел всё время спинной к нам, обернулся. Плевать мне на них. Парни живы!
- Вы живы! – я всё ещё не могла поверить в то, что с ними всё в порядке. – Вы точно живы?
- Точно,- растерянно улыбнулся мне Дима.
Я принялась утирать слёзы. Мне даже стало неловко, что я заплакала наяву из-за какого-то там сна.
- Пойдёмте, нужно выбираться из автобуса,- поддельно улыбнулась я.
Мы вышли, остановились на секунду у остановки, и Макс указал направление:
- Туда.
Мы медленно шли вперёд. Я рассказала им свой сон.
- Ты могла бы сразу догадаться, что это неправда,- пожал плечами Макс. – Чтобы я цитировал Брэдбери? Нет, спасибо.
Я улыбнулась. Но улыбка моя была тревожной, и Дима это заметил.
- Ты точно в порядке?
- Точно? Она вообще не говорила, что в порядке. Очевидно, что она не в порядке,- говорил вместо меня Макс.
- Нет, я в порядке, правда,- я снова неискренне улыбнулась.
- Она врёт.
- Помолчи ты! – я разозлилась на Макса.
- Нет, мне не хочется молчать,- ответил он, свернув с широкой дороги за Димой. – Мне очень хочется поговорить о твоём сне. Мы должны это обсудить.
- Да? Ты этого хочешь? Я ведь так люблю говорить о моих снах!
- Нет, я просто хочу разобраться в одной вещи. Я пока ещё не всё понимаю.
- Пусть она забудет этот идиотский сон,- вмешался Дима. – Что ты лезешь к ней с расспросами?
- Нет! – горячо возразила я. – Это всего лишь сон. Он меня ничуть не тревожит!
