Во второй половине дня она отправилась к Вячеславу Добрынину, который специально для нее написал песню "Белая черемуха". Ей было любопытно, какое же произведение написано "специально для нее". Песня оказалась очень симпатичной, современной по музыкальной фразе. Договорились, что фонограмму будет писать московский ансамбль "Лейся, песня".
- Я приеду на запись фонограммы.
- Ну зачем же? - возразил Добрынин. - Это будет долго и нудно. Сейчас очень важно качество. Писать будем на отдельные дорожки - гитары, синтезатор, дудки, ударные, подпевки.
И тем не менее на запись фонограммы в первое тонателье Московского телецентра она приехала к самому началу записи. Анна не ожидала, что запись продолжится так долго - целых семь часов! Добрынин был недоволен игрой музыкантов. Полтора часа писали только подпевки. Ребята никак не могли спеть правильно. Уставшей Анне показалось, что они не запишут фонограмму никогда. Когда же наконец записали, времени, отведенного на запись, оставалось всего десять минут,
- Придется, - виновато проговорил композитор, - просить студию еще и на завтра.
- Разреши, Слава, я попробую, - попросила Анна.
И, к изумлению Добрынина и присутствующих музыкантов, записала "Белую черемуху" с первого раза! От начала до конца. Несведущий читатель, наверное, не знает, что почти все современные певицы записывают песню не только по куплетам, но и по предложениям, и даже по словам. Анна записала песню за две минуты тридцать шесть секунд. Добрынин смотрел на Герман широко раскрытыми восторженными глазами.
- Аня, вы выдающийся профессионал! Вы великая певица!
Потом Анна узнала, что музыкальному редактору за эту запись пришлось "объясняться" с руководством.
Всего три дня пробыла Анна в Москве и, несмотря на физическую усталость, чувствовала себя хорошо: записала несколько новых песен, спела восемь песен на телевидении, встречалась с композиторами и теперь везла в Польшу клавиры новых произведений. Она думала о том, какое большое счастье для нее - встреча с Качалиной, сумевшей за последние десять лет сделать для нее то, чего она не в состоянии была сделать для себя в Польше: найти столько замечательных песен, которые сами собой "пробивались" в большую жизнь, сплетались с человеческими судьбами, и люди искали в них поддержку и вдохновение...
xxx
- Опять в Америку! - эти слова Анна произнесла с каким-то сожалением и горечью в голосе, медленно опуская телефонную трубку...
Збышек понял все: значит, звонили из министерства и надо ехать, вернее, лететь за океан.
- Надолго? - тихо спросил муж.
- На пять недель, - ответила жена ровным голосом. - Не расстраивайся, милый. Нет худа без добра. Нам ведь сейчас так нужны деньги на дом...
За пять месяцев Збышек сильно подрос, он уже садился и без умолку тараторил: "ма-ма-ма". Оставлять такого малыша на месяц и одну неделю - срок долгий. Но ничего не поделаешь - надо работать, надо зарабатывать...
"Нью-Йорк... Почему меня никогда не тянуло побродить по твоим улицам? думала Анна. - Осмотреть твои достопримечательности, твои контрасты? Может быть, в этом вечно спешащем городе я боюсь заблудиться, затеряться? Может быть, меня подавляют твои небоскребы, твои ослепительные рекламы, твой грохот и шум? Почему в Нью-Йорке я все время думаю о доме как о спасительном оазисе? Почему так жалею своих земляков, ставших здесь американцами? Они кичатся своим благополучием, своим состоянием. Но откуда эта щемящая тоска в глазах? Откуда этот оправдывающийся, заискивающий тон, болезненная ранимость, когда хоть в малой степени ставится под сомнение их образ жизни, откуда эта плохо скрытая, почти откровенная зависть, если ты вдруг говоришь: "Слава богу, через две недели домой..."
Дни тянутся, несмотря на постоянную спешку, медленно и нудно. Автобус стал почти что домом. В нем проводишь все время. Он несет тебя по превосходным американским магистралям из города в город, из клуба в клуб. Ты уже перестаешь ориентироваться, где ты, в каком городе, в каком клубе. Кажется, ты уже здесь была, вроде бы и публика тебе знакома. "Нет, - уверяют тебя, - мы, правда, много слышали о вас, а вот видим впервые". Во время концертов отдыхаешь, на короткое время обрываешь суету и зовешь своих слушателей совсем в другой мир - тепла, любви, доверия, искренности, красоты и поэзии. Несколько раз Анна звонила домой. В телефонной трубке слышала веселый голос Збышека - с сыном все в порядке, он не болеет, веселенький, только очень скучает по маме:
- Приезжай скорее, мы тебя совсем заждались!