Для Ани не имело значения, пели эту песню до нее или нет. Она уже привыкла исполнять "чужие" песни. "Своих" у нее пока не было. Да, по правде говоря, об этом она еще и не задумывалась. Зато сразу прониклась уважением к "бойкому композитору" (так про себя она окрестила Катажину) - ведь "ее" уже пела (пусть без успеха) сама Хелена Майданец! А Хелена Майданец по тем временам считалась звездой первой величины - стройная, гибкая, с большими черными глазами. Она стала олицетворением современной манеры пения биг-бита, экспрессивного, страстного, напористого. Хелена, как говорится на языке профессионалов, "не вылезала" из эфира. По радио ее пение передавали раз десять в день. Ни одна мало-мальски популярная телевизионная программа не проходила без ее участия. Сотни поклонников Хелены Майданец на автобусах и в поездах мчались из города в город, чтобы правдами и неправдами пробиться на концерт своей любимицы. А та с микрофоном в руках металась по сцене, хрипела и сипела, доводя до исступления шестнадцати-семнадцатилетних зрителей и вызывая внутренний, а зачастую и внешний протест у слушателей более старшего возраста.
Нет. Аня не отвергала такую манеру исполнения, но и не принимала ее. Не принимала потому, что, как ей казалось, выступления Майданец были рассчитаны на внешний эффект и зачастую попросту лишены смысла. Не отвергала потому, что ни в коем случае не ставила под сомнение яркую одаренность Хелены, ее высокий профессионализм и музыкальность, ее поразительную самоотдачу на сцене во время больших концертов, когда, казалось, она работает на пределе.
О Хелене Майданец много и шумно писали газеты. Ее песни и манеру исполнения хвалили, осуждали, обсуждали... В артистических кафе только и было разговоров, что о Хелене: поклонники не дают ей прохода. У ее дома и гостиниц, где она останавливается, днюют и ночуют сотни молодых людей. А сама она веселится с музыкантами до утра, к тому же колется... Анна понимала, что много здесь преувеличений, досужих сплетен.
Да, Хелена была талантлива, молода и крепка здоровьем. Она легко покоряла вершины, которые многим, даже очень талантливым людям, оказывались не под силу.
Она обожала сцену, свет прожекторов, восторженные вопли публики. Не меньше любила и шумные застолья в лучших варшавских ресторанах, когда одетые по последней моде, пахнущие дорогой французской косметикой мужчины забывали о своих спутницах при одном появлении Хелены в зале. Она одевалась в голубые потертые джинсы и в черную, тесно облегавшую кожаную куртку. На шее красовалось янтарное ожерелье. Всегда появлялась в окружении поклонников. С соседних столиков им слали сверхдорогие французские коньяки, советское шампанское, испанские вина... Такие вечера частенько заканчивались шумным выступлением Хелены в сопровождении ресторанного оркестра. Словом, сплошной "шик"! И все же карьера Хелены Майданец оказалась недолгой и бесславной. Она поехала на гастроли в Париж. Там, долго не раздумывая, за приличный гонорар согласилась сняться в порнографическом журнале. После этого ей запретили выступать в Польше. А через год о ней забыли, как будто ее никогда и не было.
Анна задумывалась, пытаясь найти причину стремительного взлета и падения Хелены Майданец. Отсутствие принципов? Пустая растрата таланта? Стремление девушки из бедной семьи обогатиться и, как Золушка, стать обладательницей сказочных богатств и драгоценностей? Да, но ведь Золушка получила все это как награду за прилежание, старательность и доброту... А сама Аня? Она ведь тоже из бедной семьи, которая до сих пор не имеет своего угла и вынуждена ютиться на частной квартире. Аня вспоминала первую зарплату, которую ей торжественно вручил Скомпский, и как она стремглав неслась на телеграф, чтобы все эти деньги отправить домой. Знакомые озорно подмигивали Анне: "Ну, ты теперь артистка-миллионерша". Она лишь улыбалась в ответ. Никто не знал, что эта "миллионерша" еле сводит концы с концами, откладывая каждый лишний грош на кооператив, на новое платье и туфли, которые просто необходимы на сцене. Что часто не ужинает, и не только потому, что после концертов не успевает в ресторан. Просто ужин в ресторане ей не по карману.
Впрочем, сама Анна меньше всего думала о неустроенности быта, нужду с ранних лет воспринимала как естественное состояние. Она не жаловалась на судьбу и умела радоваться жизни, хорошей погоде, добрым словам режиссера, искренним улыбкам друзей, новой песне. Хотя бы той, которую недавно сыграла Кася Гертнер.
А песня эта овладела Анной! Мелодия была простой, легко запоминающейся, некоторые музыкальные моменты напоминали известные вроде бы песни. Но какие именно, она, как ни старалась, не могла вспомнить. Правда, текст казался ей многословным для эстрадной песни и трудным для восприятия.
В кафе на углу
Каждой ночью - концерт.
Так остановитесь на пороге,
Танцующие Эвридики,
Прежде чем рассвет
Первым лучом ляжет на стену,
Пусть раскроют вам объятья
Захмелевшие Орфеи.
Ветер разгулялся в переулках,
Он играет на деревьях, как на струнах.
Это поет Орфей
Или деревья так шумят...
