Но "скорее" нельзя. Существует контракт, существуют обязательства, и они должны быть выполнены. Сегодня после концерта к Анне подошел Юрек Ружицкий, когда-то известный в Польше танцор, бывший солист ансамбля "Шлёнск". Во время гастролей "Шлёнска" в США он вступил в "законный" брак с дочерью разбогатевшего мясника, выходца из Польши. Правда, в ансамбле у него осталась тоже вполне законная и любящая жена, а в Варшаве - маленький ребенок. Юрек был из бедной семьи. Работа в "Шлёнске" позволила ему купить и отличную квартиру в столице, и "мерседес". Но он мечтал о большем - и вот теперь этого "большего" достиг: стал владельцем маленькой ткацкой фабрики, в его распоряжении кроме двух "фордов" было еще и несколько грузовиков. Он так настойчиво просил Анну побывать у него в гостях, что Анна не нашла в себе сил отказаться. Юрек привез ее к себе домой, возбужденный и счастливый.
- Знаешь, кто у нас в гостях? - обратился он по-польски к жене. - Анна Герман! Да-да, я не оговорился! Та самая Анна Герман, чьи пластинки мы с тобой так любим слушать.
Просторная квартира в одном из богатых районов Чикаго была обставлена просто и со вкусом. Стены украшали картины кисти итальянских художников.
- Подлинники! - похвастался Юрек. - Стоят целое состояние. Все застрахованы.
Впервые за многие гастрольные поездки в США Анна ела вкусное, по-домашнему приготовленное мясо с жареным луком.
- Ты, конечно, не поверишь, Анна, - откинувшись в кресле и закурив сигару, медленно говорил хозяин, - сколько ты значишь лично для меня... Твой голос, твои песни помогают мне расслабиться после тяжелой работы, и я отдыхаю душой.
"Ну вот, - подумала Анна, - оказывается, мое пение нужно для того, чтобы этот новоиспеченный янки мог расслабиться..."
Он угадал иронию в ее глазах.
- Ты не смейся, здесь, в Штатах, в большой цене искренность...
Юрек напивался на глазах, вливая в себя стакан за стаканом польской "Выборовой", и наконец решился:
- Ты давно не видела Марию? - полушепотом спросил он, когда жена вышла в соседнюю комнату, чтобы покормить пятилетнего сына.
- Давно, - ответила Анна.
- Жизнь меня наказала! - обхватив голову руками, жаловался Юрек. Наказала... Все бы отдал, все, что есть, лишь бы обратно!
- Так в чем дело? Возвращайся!
Он произнес нечто вроде "ух" или "ох", погрозил кому-то пальцем и устало повесил голову, положив вялые руки на стол.
Анна сидела и думала: ради чего все-таки Юрек так настойчиво звал ее к себе? Похвастаться перед женой, что у них в гостях их любимая певица? Да нет, вряд ли. Жене безразлично его настроение. Узнать про друзей? Или чтобы выговориться, как выговариваются все истосковавшиеся по родине? Или расспросить о брошенной жене? А может быть, он или "они" - все играют, изображая тоску, угрызения совести, взывая к памяти тех, от кого они ушли или кого предали? И все эти пьяные стенания, в которые они сами в данный момент так истово верят, всего лишь одна из мизансцен в этой игре, рассчитанной на два или три часа? На большее у них ведь нет времени. Завтра надо рано вставать и продолжать "дело"...
xxx
Из Америки Анна везла "все" для сынишки. За месяц с небольшим малыш заметно подрос, взгляд стал осмысленным, и он с удивлением смотрел на раскрасневшуюся, счастливую маму, осторожно прижимавшую его к груди и нежно целующую в носик и щечки,
Отдыхать долго не пришлось, хотя она мечтала хотя бы месяц посидеть с ребенком и лишь потом взяться за дело. Ее включили в состав делегации, отправлявшейся на Дни культуры Польши в Португалию. В Лиссабоне она имела огромный успех. Газеты пестрели ее фотографиями. Ей опять начали предлагать контракты, но она отказывалась под разными предлогами. Здесь, в Лиссабоне, многое напоминало Италию, и ей делалось не по себе...
Несколько дней она провела в Варшаве. И снова в путь. На этот раз в Софию, тоже на Дни польской культуры. На концерте в Софии присутствовало много советских туристов. По их просьбе Анна спела "Надежду" - а капелла, поскольку оркестровку песни она оставила дома.
Вернувшись в Варшаву, Анна с радостью занялась домашним хозяйством. Хотя Зося действительно оказалась трудолюбивой и аккуратной девушкой, все-таки дел накопилось немало. И теперь Анна наводила, как она говорила, "полный порядок". Ей нравилось возиться со Збышеком, играть с ним, учить его разговаривать, стараться самой разбирать его забавный детский язык. Так продолжалось месяц, может быть, чуть больше. Анна упоенно возилась с ребенком, никого не допуская к нему, позволяя Зосе лишь помогать готовить обед и ужин.
