Мы с ней поладили сразу, потому что она мне не мешала жить своей жизнью и не задавала глупых вопросов (почему ты пялишься на свои руки полдня и т. п.). Моя система защиты на нее не сработала, и она оказалась в моем личном пространстве в прямом и переносном смысле. Трейси это поняла, внимательно меня изучила и начала свою игру.
В один прекрасный солнечный летний день дети вышли погулять на игровую площадку. До этого несколько дней лил дождь, и на самом краю площадки, рядом с забором, образовалась гигантская лужа, полметра глубиной. После ливней она всегда там появлялась в связи с уклоном почвы. Вот так и в этот раз. Я обычно сидела рядом с ней и погружалась в свои мысли, там меня никто не трогал, эта площадь никого не интересовала, но не в этот день. Ко мне подходит Трейси в своем аккуратном розовом платье, наклоняется, светлые волосы падают на красивое лицо, она улыбается – ах эта чертова дьявольская улыбка – и говорит: «Анита, извини, что я тебя беспокою, я знаю, ты этого не любишь. Но я вот смотрела на тебя, сегодня жарко, а ты опять надела на себя килограмм лишней одежды. Тебе, наверное, жарко, а ты не замечаешь ничего, как обычно. И я подумала, тебе надо искупаться, освежиться. Я знаю, тебе понравится. Оторвись ненадолго от своей игры и искупайся. Давай-давай. А я посторожу твою одежду. Иди, пока я добрая».
И представляешь, что-то в голове у меня пошло не так. Видимо, я еще не до конца вышла из игрового процесса внутри моего мозга, такое со мной частенько бывает. Поэтому, даже не пытаясь осмыслить, что конкретно она меня просит, я просто ее послушалась. Разделась, трусы, конечно, оставила и пошла купаться в луже. Она сидела рядом с моей одеждой, как обещала, и махала мне рукой. Потом начался ад.
Естественно, дети увидели, чем я занимаюсь. Сбежались и начали смеяться надо мной, кричать всякие гадости, что кому в голову пришло. Какой-то гениальный мальчик решил убедить всех, что я купаюсь в стоке и что это вовсе не лужа от ливня, а самые настоящие фекалии, которые вырвались из канализации. Другим детям идея понравилась, они стали ее повторять по цепочке. Трейси с серьезным видом и коварной улыбкой якобы пыталась их остановить, нежно поглаживая мою одежду рукой. Я стояла голая в луже, смотря на них, и думала: «Чертовы тупые варвары. Не могут даже оценить вероятность появления канализационного стока на этом квадрате.
Она нулевая. Что я вообще в их обществе забыла?»
Этот день был в детдоме очень веселый, как и следующий, и следующий. Я просто чрезвычайно подняла им настроение. Они начали креативно додумывать историю, со своей неизменной глупостью. Придумали, что я якобы все время купаюсь в дерьме, в унитазе и т. п. И что именно это и есть причина, почему я никому не даю дотрагиваться до себя. Ну и прочий бред в том же роде. Необоснованная глупость их теорий, полная потеря логики рассуждений поставила меня в тупик. Я не знала, что ответить, поэтому просто замолчала. Прекратила разговаривать вообще. Через неделю это вошло в привычку, стало комфортным состоянием для меня. Уже было не важно, кто меня и о чем спрашивал, я молчала. Даже на уроках.
Учителя и воспитатели попытались как-то исправить ситуацию и разговорить меня, но это было бесполезно. Через несколько месяцев они сдались. А через год все уже забыли, что я когда-то говорила. Я была немой, но не глухой. Так со мной и обращались.
Итак, вернемся к Трейси, отраве моего детства. Мой обет молчания пришелся ей на руку, дал возможность развернуться ее воображению. Сначала она осторожно убедилась, что у меня все серьезно и я ни при каких условиях не заговорю. А дальше Анна стала гордой и единственной обладательницей золотого билета в Парк Аттракционов Трейси.
Тут важно не забыть, что обет молчания был не единственным, ранее я дала обет ненасилия, о котором ты уже слышал. Их комбинация… да это был просто роял флеш для изобретательной Трейси.
Все развивалось поступательно, шаг за шагом. Она начала с того, что ударила меня по лицу, дала звонкую пощечину. Просто так, без причины, хотя, может, у нее настроение было плохое в этот день, не знаю. Я не ответила, не вскрикнула даже просто злобно на нее посмотрела. Думаю, проявление безнаказанного насилия оставило в Трейси определенный эмоциональный отпечаток, особое ощущение, не похожее на другие. Она повторила это действие несколько раз с перерывом в пару дней. И вот это странное ощущение уже переросло в удовольствие для нее, от которого она не могла отказаться.
