– Мередит позвонила, но я и так уже ехала сюда. Я только что получила его сообщение. Он звонил несколько часов назад, но я не услышала, потому что готовилась к дурацкой вечеринке. – Эллен недовольно показывает на наряд. – Мне следовало быть здесь. – Она убирает Сент-Клэру волосы со лба. – Все хорошо, малыш. Я уже здесь.
– Элли? – Голос Сент-Клэра звучит сконфуженно, словно он только что заметил ее присутствие. – Анна? Почему Эллен здесь? Она не должна быть здесь.
Эллен одаривает меня испепеляющим взглядом, но я лишь растерянно пожимаю плечами:
– Он очень, очень пьян.
Эллен снова толкает Джоша, и тот скатывается с кровати.
– Ладно, ладно!
Ко всеобщему удивлению, Джош встает и поднимает Сент-Клэра с пола. Они вдвоем с Эллен подставляют ему плечи.
– Держи дверь, – вскрикивает девушка.
Я открываю, и все вываливаются из комнаты.
Сент-Клэр оглядывается на меня:
– Анна! Анна, прости.
– Все в порядке. Я уже все убрала. Ничего страшного.
– Нет. Я о другом.
Элли резко поворачивается, злая и смущенная одновременно, но мне наплевать. Сент-Клэр выглядит ужасно. Лучше бы они оставили его лежать здесь. Он мог бы отоспаться в моей постели, а я бы ушла к Мер. Но ребята уже подводят его к лифту, отодвигают металлическую решетку и затаскивают внутрь. Сент-Клэр печально смотрит на меня, пока двери не захлопываются.
– С ней все будет хорошо! Твоя мама поправится! – кричу я ему вслед.
Не знаю, слышит ли он меня. Лифт со скрипом едет наверх. Я долго стою молча.
Воскресенье, 1 ноября, День Всех Святых. Странно, но именно в этот день парижане ходят на кладбища. Люди навещают могилы родных и близких и оставляют там цветы.
От этой мысли мне становится плохо. Надеюсь, Сент-Клэр не помнит, что сегодня за праздник.
Едва отойдя ото сна, я сталкиваюсь с Мередит. Она уже ходила к Сент-Клэру. Похоже, он мучается похмельем или просто никого не хочет видеть. Скорее всего, и то и другое.
– Пускай проспится, – говорит Мер.
Она безусловно права, однако я поневоле начинаю вслушиваться в то, что происходит этажом выше. Первые, едва слышные звуки раздаются ближе к полудню. Медленное шарканье ног и томительные глухие удары.
К обеду Сент-Клэр не выходит. Сонный Джош раздраженно заявляет, что заскочил к нему по пути – мы собрались в пиццерии, где обычно бываем по воскресеньям вечером, – но Сент-Клэру компания не нужна. Джош и Рашми наконец помирились. Кажется, ее забавляет, что Джош страдает от похмелья.
Мои чувства в смятении. Я переживаю за маму Сент-Клэра и за него самого, но на его отца злюсь гораздо больше. И я ни на секунду не могу отвлечься от одной мысли: «Я нравлюсь Сент-Клэру. Не как друг».
Я чувствую, что это правда, но разве можно игнорировать тот факт, что он был пьян? Абсолютно, на сто процентов. И хоть я очень сильно хочу его увидеть, убедиться собственными глазами, что с ним все в порядке, я просто не знаю, что делать. Говорить о случившемся? Или сделать вид, что ничего не случилось?
Сейчас дружба Сент-Клэру куда важнее мелодраматического выяснения отношений. Но сложнее всего обманывать саму себя, делая вид, будто внимание Сент-Клэра для меня не так уж и лестно, ведь на самом деле это не так.
Тоф звонит ближе к полуночи. Мы не созванивались несколько недель, но после всего произошедшего я совершенно не в состоянии сосредоточиться на разговоре. Мне просто хочется в кровать. Это уже слишком. Все слишком запутанно.
Сент-Клэр не явился на завтрак. И думаю, он вряд ли придет на занятия (да и кто вправе его винить?), но он неожиданно появляется на английском через пятнадцать минут после начала урока. Я боюсь, что профессор Коул будет кричать на него, но администрация, должно быть, уже осведомлена по поводу его ситуации, потому что преподавательница не произносит ни слова. Лишь окидывает его сочувственным взглядом и возвращается к уроку.
– Итак, почему американцам не интересны переводные романы? Почему каждый год на английском языке публикуется так мало иностранных книг?
Я пытаюсь перехватить взгляд Сент-Клэра, но он смотрит на свой экземпляр «Бальзака и портнихи-китаяночки». Или скорее сквозь него. Он настолько бледен, что кажется почти прозрачным.
– Итак, – продолжает профессор Коул. – Часто приходится слышать, что наша культура заключается лишь в мгновенном удовлетворении сиюминутных потребностей. Фастфуд. Магазин самообслуживания. Скачивание музыки, фильмов, книг. Быстрорастворимый кофе, сезонные скидки, мгновенный обмен сообщениями. Быстрое снижение веса! Мне продолжать?
Класс смеялся, но Сент-Клэр молчит. Я наблюдаю за ним. На его лице видна темная щетина. Раньше я и не догадывалась, что ему приходится так часто бриться.
– Иностранные романы менее ориентированы на действие. Они более рефлексивны. Предлагают нам подумать, попытаться отыскать свою историю в рамках основного повествования. Возьмем «Бальзака и портниху-китаяночку». Чья это история? Рассказчика? Швеи? А может быть, всего Китая?
