Сент-Клэр произносит последнее слово как «встоо-роны» и растопыривает пальцы, словно изображая рога.
– Уж кто бы говорил.
– Ну я-то специально так делаю. До меня целую вечность доходило, что лучше всего небрежная прическа получается в том случае, если ее просто-напросто игнорировать.
– Хочешь сказать, у меня солома на голове? – Я смотрюсь в зеркало и, к своему ужасу, обнаруживаю, что действительно похожа на рогатое животное.
– Да нет. Мне нравится. – Сент-Клэр с улыбкой поднимает ремень с пола. – Завтрак?
Передаю ему ботинки:
– Уже полдень.
– Спасибо. Ланч?
– Нет, сначала в душ.
Мы расходимся на час и встречаемся в его комнате. Дверь распахнута настежь, и на весь коридор гремит французский панк-рок. Я захожу внутрь и вижу, что Сент-Клэр привел свою комнату в порядок. Поразительно. Кучи одежды и полотенец рассортированы для прачечной. Пустые бутылки и пакетики из-под чипсов выброшены.
Парень с надеждой смотрит на меня:
– Это только начало.
– Выглядит замечательно.
И это действительно так. Я улыбаюсь.
Мы снова проводим день в прогулках по городу. Застаем часть кинофестиваля Дэнни Бойла и гуляем вдоль Сены. Я учу Сент-Клэра правильно бросать камушки – не могу поверить, что он этого не умеет. Начинает моросить, и мы забегаем в книжный магазин напротив Нотр-Дама. Желто-зеленая вывеска гласит: «Шекспир и компания».
Мы поражены царящим внутри хаосом. Орда клиентов толпится у стола, и везде, куда ни глянь, книги, книги и книги. Но не как в сетевых книжных, где все аккуратно рассортировано по полкам, столам и рекламным стендам. Здесь книги валяются на шатких стендах, падают со стульев и покосившихся полок. Повсюду картонные коробки, полные книг, а возле внушительной стопки на лестнице дремлет черная кошка. Но самое удивительное в том, что все эти книги на английском.
Сент-Клэр замечает мое испуганное выражение лица:
– Ты никогда не была здесь прежде?
Я качаю головой. Сент-Клэр удивлен.
– Это место довольно известно. Слушай… – Он держит экземпляр «Бальзака и портнихи-китаяночки». – Знакомо, да?
Я рассеянно блуждаю по магазину, взволнованная тем, что оказалась в окружении книг, написанных на моем родном языке, и в то же время испытываю постоянный страх что-то задеть. Одно неловкое прикосновение может уничтожить весь магазин. Он рухнет, и мы окажемся погребены под грудой пожелтевших страниц.
Дождь барабанит в окна. Я протискиваюсь сквозь группу туристов и углубляюсь в секцию беллетристики. Не знаю, почему я ищу его, но ничего не могу с собой поделать. Я начинаю с конца. Кристи, Кэсер, Колдуэлл, Берроуз, Бронте, Берри, Болдуин, Остер, Остин. Эшли. Джеймс Эшли.
Стопка книг моего отца. Все шесть штук. Я вытаскиваю экземпляр «Инцидента» в твердом переплете и чувствую, как от знакомой картинки на обложке по коже бегут мурашки.
– Что это? – интересуется Сент-Клэр.
Я застываю на месте. Я даже не поняла, что он стоял возле меня.
Он берет книгу у меня из рук, и его глаза округляются. Сент-Клэр переворачивает книгу, мы видим фото моего улыбающегося папочки. Отец дочерна загорелый, а его зубы сияют неестественной белизной. На нем рубашка поло цвета лаванды, а волосы слегка развеваются на ветру.
Сент-Клэр приподнимает брови:
– Не вижу сходства. Он как-то уж слишком красив.
Я что-то нервно бормочу в ответ, и Сент-Клэр сжимает мою руку с книгой.
– Дела хуже, чем я думал. – Он смеется. – И всегда он такой?
– Да.
Сент-Клэр открывает книгу и читает аннотацию. Я в волнении наблюдаю за его лицом. Оно становится озадаченным. Потом парень вдруг останавливается и начинает читать сначала. Наконец он отрывает от книги глаза:
– Она о раке.
О, мой Бог!
– У этой женщины рак. Что с ней происходит?
Я пытаюсь сглотнуть.
– Мой отец – идиот. Я же говорила тебе, он полный придурок.
Мучительная пауза.
– У него неплохие продажи, не так ли?
Я киваю.
– И люди наслаждаются этим? Находят это увлекательным?
– Прости, Сент-Клэр.
Мои глаза наполняются слезами. Я никогда так сильно не ненавидела своего отца, как сейчас. Как он мог? Как он смеет делать деньги на чем-то столь ужасном? Сент-Клэр закрывает книгу и запихивает обратно на полку. Берет другую. «Выход». Роман о лейкемии. На обложке фото моего отца в классической рубашке, верхние пуговицы небрежно расстегнуты. Руки скрещены, но на лице та же глуповатая усмешка.
– Он ненормальный, – говорю я. – Абсолютно… безобразно… ненормальный.
Сент-Клэр фыркает, он уже открывает рот, чтобы что-то сказать, но видит, что я плачу.
– Нет, Анна, – смущенно бормочет он. – Анна, прости.
– Это ты извини. Тебе не стоило на такое смотреть.
Я выхватываю книгу и убираю на полку. Оттуда мгновенно вываливается стопка книг и приземляется на пол между нами. Мы опускаемся, чтобы поднять их, и сталкиваемся головами.
– Ой! – вскрикиваю я.
Сент-Клэр потирает лоб:
– С тобой порядок?
Я вырываю книги у него рук:
– Я нормально. В порядке.
Заталкиваю их обратно в шкаф и ухожу в дальний конец магазина, подальше от Сент-Клэра, подальше от моего отца. Но всего через несколько секунд Сент-Клэр вновь оказывается рядом.
