В последнюю нашу встречу мы целовались. И я помимо своей воли даю волю фантазии. Тоф находит меня в толпе и остаток концерта не отводит от меня взгляда, посвящая мне все песни. И вот встреча за кулисами. Мы целуемся в темном углу. Я почти готова провести все зимние каникулы с Тофом. К тому моменту, когда мы добираемся до клуба, у меня в животе порхают бабочки в самом хорошем смысле.
Однако, когда Мэтт открывает дверь, я понимаю, что мы вовсе не в клубе. Скорее в зале для боулинга.
– Это точно то самое место?
Черри кивает:
– Здесь играют лучшие подростковые группы.
– О!
Бридж забыла упомянуть, что собирается играть в боулинг-клубе. Но это ничего, все равно концерт – большое дело. К тому же я забыла, что мы несовершеннолетние, а значит, в настоящий клуб нас бы не пустили.
Внутри говорят, что нужно зарезервировать дорожку, иначе на концерт нас не пустят. Ну и естественно, взять специальную обувь. О нет! Я ни за что не надену туфли для боулинга. Сотни людей надевали это на ноги, и что же, один пшик лизола убьет все гадкие микробы? Сомневаюсь.
– Не стоит, – говорю я, когда парень ставит передо мной туфли. – Можете оставить их у себя.
– Но играть без обуви запрещено.
– Я не играю.
– Возьмите туфли. Вы задерживаете очередь.
Мэтт хватает обувь:
– Прости. – Он качает головой. – Я и забыл, как ты относишься к подобным вещам.
Черри фыркает, и Мэтту приходится нести и ее обувь тоже. Он прячет наши туфли под оранжевыми пластиковыми стульями, и мы проходим к сцене, расположенной у дальней стены, где уже собралась небольшая толпа. Бридж и Тофа нигде не видно, а больше я здесь никого не знаю.
– Думаю, они будут первыми, – говорит Мэтт.
– Хочешь сказать, они будут играть на разогреве в боулинг-клубе для несовершеннолетних? – спрашиваю я.
Парень бросает на меня горящий взгляд, и я чувствую себя коротышкой. Он прав. Это все равно круто! Это их первый концерт! Но дурное предчувствие возвращается, когда мы в ожидании прогуливаемся по залу. Бесплатные растянутые футболки на пивных животах. Пухлые куртки НФЛ и жирные двойные подбородки. Конечно, мы в боулинг-клубе, но различие между американцами и парижанами сильно бросается в глаза. Теперь я вижу нашу страну глазами французов, и мне стыдно. Неужели эти люди не могли хотя бы расчесаться, прежде чем выйти из дому?
– Хочу лакричную тянучку, – заявляет Черри.
Она топает к столику с закусками, и я могу думать лишь о том, что скоро она станет такой же, как они.
Эта мысль слегка поднимает настроение.
Едва Черри возвращается, я сообщаю ей, что всего один кусочек закуски, напичканной красным красителем № 40, способен убить моего брата.
– Боже, да ты чокнутая, – отвечает Черри.
И я вновь вспоминаю Сент-Клэра. Три месяца назад я рассказала ему о красителе, однако он не стал тут же обвинять меня в сумасшествии, лишь спросил с неподдельным интересом: «Почему?»
И так поступил бы любой вежливый человек, если кто-то предлагает неплохую тему для разговора.
Интересно, увиделся ли он с мамой. Он в Калифорнии уже два часа. Отец собирался его встретить и отвезти прямо в больницу. Возможно, сейчас он уже там. Нужно отправить ему эсэмэску и пожелать чего-нибудь хорошего. Я достаю телефон, и в этот момент толпа вокруг меня взрывается аплодисментами.
Я забываю об эсэмэске.
Ребята, исполненные волнения, выходят из… комнаты для персонала. Ну и ладно. Это, конечно, не так эффектно, как выход из-за кулис, но выглядят они все равно КРУТО. Ну, двое из них, по крайней мере.
Басист тот же, что и раньше. Реджи раньше ходил к нам на работу, чтобы выпрашивать у Тофа бесплатные билетики на последние экранизации по комиксам. У Реджи длинная челка, скрывающая больше половины лица, глаза в том числе, так что я никогда не могу понять, о чем он думает. Однажды я спросила: «Как тебе новый „Железный человек“?» Он ответил: «Прекрасно», но таким скучающим голосом… И поскольку глаз не было видно, я так и не поняла, действительно ли фильм хороший, или так себе, или совсем плохой. Это раздражает.
Бридж так и сияет. На ней майка, открывающая загорелые руки. Светлые волосы убраны в бублики принцессы Леи и скреплены палочками для еды. Интересно, уж ни Шонни ли это придумал? Подруга мгновенно находит меня в толпе, ее лицо сияет как рождественская елка. Я машу в ответ. Бридж поднимает барабанные палочки над головой, отсчитывая такт, и с головой уходит в музыку. Реджи наигрывает соответствующую басовую партию, а Тоф… Его я оставляю напоследок, потому что знаю, как только увижу его, уже не смогу отвести глаз…
Потому что. Тоф. По-прежнему. Адски. Горяч.
Он ударяет по струнам, точно хочет выбить искры, и издает агрессивный панк-рокерский крик. Лоб и бакенбарды блестят от пота. Обтягивающие штаны в ярко-синюю клетку – намек, который никто, кроме него, не мог бы себе позволить, – напоминают мне о его выходке с морозильным автоматом и синем рте, и это так убийственно сексуально, что я готова умереть.
И вот… Тоф замечает меня.
