Король поднялся с табурета, потянулся с удовольствием и затряс бородой в длительном зевке, широко раскрыв рот. Проверив, хорошо ли заперта на ночь дверь, он лег в постель рядом с королевой. Последние вспышки огня в камине озаряли ее лицо розоватыми отблесками…
Когда наступала зима и на Секване, делавшейся совсем черной, плыли хрупкие льдинки, напоминая Анне о далекой родине, она сидела у очага, проводила дни за книгой или слушала епископа Готье. Тучный мудрец вел обучение королевы по урокам Алкулина, называвшего себя в переписке с Карлом Великим латинским именем — Флакком Альбином. Но в этих беседах с кесарем или Пипином Коротким обычно спрашивал ученик, а отвечал учитель, толстяк же заставлял отвечать на свои вопросы Анну и тем самым укреплял ее разум.
— Что такое небо? — спрашивал он ее со всей доступной ему любезностью.
— Вращающаяся сфера, — без запинки отвечала Анна.
— Что такое день?
— Возбуждение к труду.
— Что такое солнце?
— Украшение небес, счастье природы.
— А еще что?
— Распределитель часов.
— А что такое луна?
— Подательница росы, свет ночи, предвестница погоды.
— И это верно. А что такое звезды?
— Путеводительницы морехода, краса ночи.
— Истинно так. А теперь скажи, что такое дождь?
— Дождь есть зачатие земли, кончающееся рождением плодов.
— Что такое ветер?
— Колебание воздуха.
— Что такое земля?
— Кормилица живущих.
— Что такое весна?
— Художница земли.
— Что такое лето?
— Спелость плодов.
— Что такое осень?
— Житница года.
— А зима?
— Изгнанница лета.
— Теперь скажи мне, что такое год?
— Колесница мира.
— Кто везет ее?
— Ночь и день, холод и жар.
— Кто ее возницы?
— Солнце и луна.
— Сколько они имеют домов?
— Двенадцать.
— Кто живет в них?
Анна сжала руки, чтобы напрячь память, и, закрыв глаза, ответила:
— Овен, Телец, Близнецы, Рак, Лев, Дева, Весы, Скорпион, Стрелец…
Анна запнулась, и Готье подсказал:
— Козерог…
Анна закончила перечень:
— Водолей, Рыбы…
Готье, уставший не менее Анны, тяжело вздохнул. Горница, где Анна изучала науки, со сводчатым потолком, побеленная, но без всяких украшений, была для Анны самой любимой в этом скучном дворце. Около очага, где дотлевало большое обугленное полено, стояли два деревянных, потемневших от времени кресла и таких же два табурета. Для удобства на них клали подушки из красного сукна. Под окнами тянулась вдоль стены длинная дубовая скамья. В одном углу горницы блистал медью тяжелый окованный ларь, в котором хранились королевские архивы, в другом бросалось в глаза каждому входящему высокое сооружение вроде церковного аналоя. На нем лежала раскрытая огромная Псалтирь в серебряном окладе. Книга была предусмотрительно прикована цепью, чтобы дьявол не похитил это драгоценное утешение христиан в часы печали. Рядом находился дубовый наклонный пюпитр, клирики на нем писали хартии, когда здесь происходили королевские советы. Сам король садился за стол только для того, чтобы принимать пищу, и подписывал дипломы, или, вернее, ставил на них свой «сигнум» в виде креста, не сходя с трона.
В парижском дворце текла размеренная жизнь. Никаких событий, но много суеты. Генрих часто бывал в отсутствии, потому что даже в зимнее время на границе с Нормандией чувствовалось напряженное состояние, и там приходилось возводить новые замки, а старые, разрушавшиеся от времени, приводить в надлежащий вид. Весной обычно начинались военные действия. Но если не шумела война, то с наступлением теплых дней король и королева, а вместе с ними двор, все придворные чины, от сенешаля до последнего псаря, отправлялись в какой-нибудь отдаленный домен. Дороги во Франции находились в таком состоянии, как, впрочем, и повсеместно в Европе, что легче было людям добраться на конях и мулах до запасов продовольствия, собранного в огромном количестве в королевских замках, в житницах и погребах, чем привозить всякую живность, вино, сыры, колбасы, мед, соленую и копченую рыбу и прочее в Париж. Когда двор, как прожорливая саранча, пожирал эту снедь, перебирались в другой замок или город, и король пользовался случаем, чтобы попутно разбирать судебные тяжбы, проверять отчеты вороватых прево, посещать монастыри с прославленными мощами мучеников. А за это время пополнялись на зиму запасы в кладовых парижского дворца.
