2. Куда поехал Левин от Облонского?
3. Что почувствовал Левин, увидев Кити?
4. Что подумала Кити о Левине?
5. Кого встретили Левин и Щербацкие, выходя с катка?
Княжне Кити Щербацкой было восемнадцать лет. Успехи её в свете были больше, чем обеих её старших сестёр. Мало того, что молодые люди, танцующие на московских балах, почти все были влюблены в Кити, появились две серьёзные партии: Левин и, тотчас же после его отъезда, граф Вронский.
Появление Левина в начале зимы, его частые посещения и любовь к Кити привели к первым серьёзным разговорам между родителями Кити о её будущем. Князь был на стороне Левина. Княгиня же говорила, что Кити слишком молода, что Левин ничем не показывает, что имеет серьёзные намерения1; но не говорила главного, того, что она ждёт лучшего жениха для дочери, и что Левин несимпатичен ей. Когда Левин неожиданно уехал, княгиня была рада и с торжеством говорила мужу: «Видишь, я была права». Когда же появился Вронский, она ещё более была рада, решив, что у Кити должен быть не просто хороший, но блестящий жених.
Для матери не могло быть никакого сравнения между Вронским и Левиным. Матери не нравились в Левине и его робость в свете, и его, по её понятиям, дикая жизнь в деревне с мужиками2; и то, что он, влюблённый в её дочь, ездил в дом полтора месяца, будто боялся сделать предложение. И вдруг, не объяснившись, уехал.
Вронский удовлетворял всем желаниям матери. Очень богат, умён, знатен, на пути блестящей военной карьеры и прекрасный человек. Вронский на балах открыто ухаживал за Кити, танцевал с нею и ездил в дом, поэтому нельзя было сомневаться в серьёзности его намерений. Но, несмотря на это, мать всю зиму находилась в страшном беспокойстве.
Она видела, что в последнее время многое изменилось в обществе, что подруги Кити ходили на какие-то курсы, свободно общались с мужчинами и, главное, были твёрдо уверены, что выбрать себе мужа есть их дело, а не родителей. Французский обычай – родителям решать судьбу детей – осуждался. Английский обычай – совершенной свободы девушки – был тоже не принят и невозможен в русском обществе. Русский обычай сватовства3 считался чем-то ужасным, над ним смеялись. Но как надо выходить и выдавать замуж, никто не знал. И потому княгиня беспокоилась с Кити больше, чем со старшими дочерьми.
Теперь она боялась, чтобы Вронский не ограничился одним ухаживаньем за её дочерью. Она видела, что дочь уже влюблена в него.
Как ни тяжело было теперь княгине видеть несчастие старшей дочери Долли, собиравшейся оставить мужа, волнение о решавшейся судьбе младшей дочери беспокоило её. С появлением Левина ей прибавилось новое беспокойство. Она стала бояться, чтобы дочь, имевшая одно время чувство к Левину, не отказала бы Вронскому.
– Что он, давно ли приехал? – сказала княгиня про Левина, когда они вернулись домой.
– Сегодня.
– Я только хочу сказать, что, подав надежду одному…
– Мама, ради Бога, не говорите. Так страшно говорить про это. Я… если бы хотела… не знаю, что сказать…
1 Серьёзные намерения – желание жениться.
2 Мужик – крестьянин.
3 Сватовство – старый русский обычай, когда специальная женщина – сваха – выбирает жениха невесте или невесту жениху и рекомендует подходящие кандидатуры родителям.
1. Почему княгине Щербацкой не нравился Левин?
2. Чем нравился княгине Вронский?
3. О чём беспокоилась мать Кити?
4. Кто нравился Кити?
Кити испытывала до начала вечера чувство, подобное тому, какое испытывает молодой человек перед войной. Сердце её билось сильно, и мысли не могли ни на чём остановиться.
Она чувствовала, что сегодняшний вечер решающий в её судьбе. И она постоянно представляла себе их, то каждого отдельно, то вместе обоих. Когда она думала о прошедшем, она с удовольствием, с нежностью вспоминала о Левине. Его любовь к ней, в которой она была уверена, была приятна и радостна ей. В отношениях с Вронским чувствовалась какая-то фальшь, – не в нём, он был очень прост и мил, – но в ней самой, тогда как с Левиным она чувствовала себя простой и ясной. Но зато как только она думала о будущем с Вронским, перед ней вставала перспектива блестяще-счастливая; с Левиным же будущность представлялась туманной.
В половине восьмого слуга доложил: «Константин Дмитрич Левин». Княгиня была ещё в своей комнате, и князь не выходил. «Так и есть», – подумала Кити, и ужаснулась своей бледности, посмотрев в зеркало.
Теперь она точно знала, что он затем и приехал раньше, чтобы застать её одну и сделать предложение. «Боже мой, – подумала она. – Неужели я скажу ему, что я его не люблю? Это будет неправда. Скажу, что люблю другого? Нет, это невозможно». Она уже подходила к дверям, когда услышала его шаги. «Нет! Чего мне бояться? Я ничего плохого не сделала. Скажу правду. С ним не может быть по-другому», – сказала она себе, увидав его сильную и робкую фигуру. Она прямо взглянула ему в лицо и подала руку.
– Я не вовремя, кажется, слишком рано, – сказал он, оглядев пустую гостиную.
– О нет, – сказала Кити и села к столу.
