– Мне стало интересно. Я подумала, а вдруг там что-то важное?
– Ну что такого важного может написать городской бродяга?
– Иисус Христос тоже был из самых низов общества, однако сообщил миру благую весть…
– Ты полагаешь, во вшивой ночлежке Гельсингфорса томится новый Христос?
– Христос тоже обитал на окраине империи. И тоже вращался в социальных низах – мытарей, грешников, блудниц.
– То, что Христос пропагандировал свои идеи среди самых широких слоев населения, еще не значит, что он сам был вшивым нищим. Он имел массу влиятельных друзей в высших слоях общества, у него были даже свои люди в синедрионе. Вспомни, кто забрал тело Христа после казни… Впрочем, я не буду с тобой спорить, Анна. К чему, если вся благая весть, которую ты получила от этого сумасшедшего, заключается в одной фразе: «Человек создан для счастья, как птица…» Кто сказал, что птица создана для счастья? Птица создана для полета, если уж на то пошло.
– Нет-нет, я чувствую, что в этой фразе есть какой-то глубокий смысл! Я просто уверена в этом.
– И какой же?
– Это великая мудрость, которую мы пока понять просто не в состоянии. «Человек создан для счастья» – разве ты не согласен с этим?
– Осторожно, не наступи в лужу… По-моему, это глупая фраза, как, впрочем, и все чересчур общие фразы. Какой человек, Анна? Кем создан?
– Богом!
– Бог с тобой, Анна! Как ты можешь такое говорить! Человек создан Богом для несчастий, с этим даже спорить невозможно, достаточно посмотреть вокруг. Не об этом ли у Тургеневых говорили, ты же сама мне рассказывала!.. Весь мир вокруг нас устроен им таким образом, что прожить жизнь, не греша, совершенно невозможно. Не зря же, когда умирает младенец, говорят, что он умер безгрешным. Почему? Да потому что просто не успел согрешить! Жить, не греша, невозможно, а за грехи бог нас всех покарает. Поэтому мы все живем в постоянном ожидании вечных пыток там и в постоянной неустроенности здесь. О каком счастье ты говоришь?
– Бог всемилостив.
– Бог всемилостив, но недобр. Если бы он желал спасти нас всех, он просто отключил бы в нас возможность грешить.
– Но это свобода воли!
– А зачем она нужна? Чтобы гарантированно загнать побольше народу в ад?
– Я не знаю, зачем нужна свобода воли, но думаю, что именно она делает нас людьми.
– А без свободы воли кем бы мы были?
– Бездушными машинами.
– Значит, бездушные в ад не попадут. Значит, душа для того и существует, чтобы можно было отправлять ее в ад? Может быть, рая и вовсе нет, а есть один только ад?
– Что ты такое говоришь?!.
– Я лишь развиваю те мысли, которые ты уже слышала в свете. Если не грешить могут лишь бездушные нелюди, значит, в раю пусто. Рай – нулевое множество, Анна! А геенна огненная забита под завязку. И земная жизнь – лишь конвейер для поставки туда душевного материала.
– Это богохульство какое-то…
– Это логика. Если бы Бог был вседобр и всемилостив и стремился к тому, чтобы побольше народу загрузить в рай, он бы мог сделать это сразу, минуя этап земной жизни. Для чего Богу нужна земная жизнь, если существует жизнь вечная? Бери и сразу отправляй произведенные души прямо в рай.
– Такие души не зрелы.
– А зреют они в земной жизни?
– Так, – Анна коротко кивнула вместилищем мозга.
– То есть души зреют в грехах?
– Не в грехах, а в противостоянии им.
– Не лукавь, Анна! Мы знаем, что грехам противостоять невозможно – хоть в мыслях да согрешишь. Мы телесны. А как подумаешь о чем-то телесном – так и согрешил! Подумаешь о проходящей мимо женщине – согрешил в мыслях. Подумаешь о вкусной еде – согрешил… По самому устройству бытия, значит, не грешить нельзя. Это ведь не мы придумали, что мысль о грехе есть такой же грех, – так сказано в Писании. Он просто заставляет нас грешить!.. Может быть, он питается нашими грехами, как мы хлебом?
– Ты говоришь о Диаволе или о Боге?
– А это одно и то же! Никакого Диавола нет. Точнее говоря, Создатель един в этих двух ипостасях. Он растит наши грехи, засевая души на Землю, как мы растим хлеб, засевая в почву зерно.
– Мне страшно тебя слушать. Я думаю, исключая грехи в мыслях, не грешить делами все-таки можно.
– Ты знаешь таких людей?
– Я нет. Но есть же отшельники, святые, божьи люди, которые уходят от мира и угнетают плоть…
– Угнетают плоть? Допустим, путем жесточайших мук им удастся удержать себя от всех грехов, даже мысленных, – Каренин поднял вверх указательный манипулятор, акцентируя внимание на своей мысли. Его внешние кожные покровы раскраснелись, видно было, что активный мыслительный процесс доставляет ему немалое удовольствие. – Допустим! Тогда Бог эту иссохшую, почерневшую душу не получит в пищу, ибо она не раздобрела от грехов. Ему придется выбросить ее в рай, который есть не что иное, как короб для бракованного материала.
– Я не желаю этого слушать!
– А ты послушай! Ты разве не хочешь, чтобы твою душу господь съел, как ты ешь зерно?
– Нет! Нет, не хочу! Это… Это гадко, это просто кощунственно, в конце концов.
– Ты, наверное, хочешь, чтобы после смерти твоя душа слилась с Создателем?
– Конечно! Это мечта все верующих. Я слышала, даже у буддистов…
