Она пошла дальше, поднялась на холм и достигла подъема, он был довольно крутой, но идти было нетяжело, так как отсюда удобная дорога вела прямо к мельнице. Вскоре до слуха Ханны донесся шум водопада.
На некоторое время Ханна задержалась здесь. Она долго стояла и слушала, прежде чем поняла, что в этом шуме присутствует еще какой-то звук, водопад почти заглушал его, но он все же был явственно различим — звучала скрипка! Ханна едва не окаменела от ужаса. Битый час просидела она на камне, скованная страхом. Это водяной! Это играет водяной, чтобы заманить к себе Йона Брумана сквозь грохот водопада.
Она вскочила и, задыхаясь, прижав к груди сжатые в кулаки руки, бросилась к мельнице, которую Бруман поставил над порогами и над играющими на дьявольских скрипках водяными.
— Ты пришла, — сказал он, удивленно глядя на бегущую к нему девушку в развевающейся на ветру юбке.
Она остановилась перед ним, с трудом хватая ртом воздух.
— Ты чего-то испугалась?
— Я подумала, что в порогах живет водяной.
Он громко рассмеялся и обнял Ханну:
— Малышка, я не верю, что ты это серьезно. Ты же такая разумница.
Она смутилась и покраснела, услышав в его голосе насмешку.
— Эта музыка играет для гор и порогов, — сказал он. — Для лесов и озера. Понимаешь, она играет и для меня, она нравится мне, и я должен на нее отвечать. Но я не могу уловить мелодию. — Он помолчал и, подумав, добавил: — Верно уловить мелодию так же трудно, как запомнить сон.
«Он сумасшедший, — подумала Ханна. — Он сбежал из сумасшедшего дома в Вермлане. Господи, помоги и спаси. За что мне это?!»
Она опустила глаза и увидела стаканчик водки, приставленный к камню, на котором сидел Йон, и с облегчением убедилась, что стопка полна. Полная чаша к счастью — так всегда учила ее мать. Никогда не надо этому перечить. Бруман проследил за ее взглядом и вызывающе взял в руку кувшин с водкой.
— Тебе надо выпить глоток, чтобы успокоиться, — сказал он.
Он налил полчашки и протянул Ханне, потом взял свой стакан и поднес его ко рту.
— Ну, за наше здоровье, Ханна.
Она никогда прежде не пила водку, первый же глоток попал ей не в то горло. Ханна почувствовала, как горячее тепло разливается по всему телу. Потом она ощутила необыкновенную легкость, глупо захихикала, а потом засмеялась. Девушка хохотала, подняв голову к небу, и никак не могла остановиться. Да она и не хотела останавливаться. В первый раз в жизни Ханна была свободна, теперь у нее не было никаких забот. Как на небесах, подумала она. Не о чем тревожиться. Точно как говорил пастор. Заметив, что высокие деревья стали странно качаться, она спросила:
— Отчего это деревья не могут стоять спокойно?
— Они исполняют для тебя свадебный танец, — ответил Йон, и на этот раз Ханна не сочла его сумасшедшим. Когда он на руках отнес ее в комнату и раздел, она уже ощущала совершенную легкость во всем теле, и ничто не казалось ей ни опасным, ни стыдным. Ей понравилось, когда он стал ласкать ей грудь и гладить рукой между ног. Ничего страшного не случилось и тогда, когда он вошел в нее, ей было так хорошо, что она даже подумала, что все кончилось слишком быстро.
Потом Ханна, должно быть, заснула и проспала довольно долго. Когда же она проснулась, стояла глухая осенняя ночь — в окнах было черно.
— У тебя не болит голова?
Только теперь Ханна почувствовала, что у нее жжет в глазах, а стоило ими подвигать, как появлялась и головная боль. Такой боли она прежде никогда не испытывала. Она кивнула, и от этого движения в голове словно прокатился чугунный шар.
— Я сварю кофе, — сказал Йон, чтобы подбодрить Ханну, но ей в этот момент стало дурно, она выскочила из дома, и ее вырвало. Только после этого она вдруг поняла, что стоит на крыльце совершенно голая. Ее обжег стыд, и она, как смогла, прикрылась длинными волосами и стыдливо прокралась в кухню, где Йон зажег две лучинки.
— Как же ты красива! — воскликнул он ей вслед, когда она опрометью проскочила в комнату, где на полу валялись ее длинная юбка и новенькая блузка. Она испытала огромное облегчение, натянув на себя одежду. В ней девушка чувствовала себя в большей безопасности.
— Во всяком случае, я была права насчет водяного! — крикнула она из комнаты[1]. — Вы ему точно родня.
— Ну, скажем, очень дальняя, — отшутился Йон и с удивлением подумал, что девочка не лишена чувства юмора и отнюдь не так застенчива, как ему показалось. Тогда он еще не знал, что сегодня видел ее голой в первый и последний раз.
Потом он учил ее варить кофе так, как ему нравилось. Надо было взять чистый котелок, наполнить свежей водой, поставить котелок на огонь и снять с огня за мгновение до закипания, а потом засыпать в воду кофе, который медленно опускался на дно.
— Господи, разве можно так расточительно расходовать этот божий дар, — сказала Ханна, но, попробовав напиток, решила, что лучше редко пить густой кофе, чем жидкий — часто.
— Куда ты?
— Боже, — простонала Ханна, — где короб с мукой? Мне же надо поставить тесто для пирога, если люди придут на кофе по случаю венчания.
