Как только на следующее утро мальчики ушли в школу, Ханна затеяла печь сладкий пирог. Она не стала экономить ни на масле, ни на сахаре и, попробовав на вкус жирное, густое тесто, осталась довольна. Взяв с собой испеченный пирог, она пошла в дом кузнеца и постучалась в дверь. Хромоногая Малин едва не онемела от удивления.
— Я подумала, — сказала Ханна, — что нам, соседям, надо держаться вместе.
Малин была поражена так, что даже не поставила на плиту кофейник. За это Ханна была ей очень благодарна. Ей было тяжело находиться в доме кузнеца — там было очень грязно, да и дышать было нечем. Ханна поговорила с Малин о ее мальчиках, похвалила их за ум и развитость. Потом они немного посетовали на зиму, которая никак не хочет кончаться.
Вернувшись домой, Ханна обратилась к Богу на небесах, сказав, что помирилась с соседкой. «Теперь ты должен явить мне свою милость».
Но когда Бруман за обедом рассказал Рагнару о возможности отъезда во Фредриксхалл, парень был вне себя от радости.
— Я очень хочу уехать туда! — воскликнул Рагнар. — Как вы здорово придумали, отец. Я очень хочу…
Бруман сказал, что у Хенриксена есть постоянные покупатели, живущие в разных частях города, и ему нужен мальчик, который бы на велосипеде развозил заказанный товар. По средам некоторым покупателям надо развозить свежую селедку, другим по четвергам макрель, а по субботам развозить почти всеми любимую треску.
Йон проявил небывалое красноречие, описывая торговлю и коммерцию, но Рагнар его и не слушал.
— Я буду развозить рыбу на велосипеде? Это значит, у меня будет велосипед?
В тот момент Ханна поняла, что Бог не услышал ее и на этот раз.
После отъезда Рагнара в доме стало пусто и тоскливо, и Бруман понял, что до сих пор именно Рагнар наполнял дом своим веселым смехом. Тревожился он и за Ханну, которая, утратив всякую живость, выглядела изможденной и усталой. Она была не похожа сама на себя. Он попытался поговорить с ней:
— Ты правильно сделала, что заключила мир с кузнечихой.
— Это оказалось лишним.
Как всегда, Бруман не понял жену.
Пришла весна, снег таял, вернулись скворцы. Начала оживать и Ханна, она стала проявлять интерес к остальным своим детям. Да и Бруман наконец заметил маленького Йона, своего рыжеволосого невысокого старшего сына. Йон-старший с удивлением обнаружил, что его Йон-младший заполнил пустоту, возникшую после отъезда Рагнара. Мальчишка был неутомимый выдумщик, так же любил смеяться, как его единоутробный брат, любое дело в его руках становилось легким и веселым.
Йон рос нежным, чувствительным мальчиком. Если мать была чем-то расстроена, Йон всегда это замечал и делал все, чтобы ее утешить. Отношения его с отцом были более прохладными, но Бруман ясно видел, что Йон — единственный из сыновей, кто лучше всех работает на мельнице.
— Ты намного выносливее, чем твой брат, — сказал Бруман однажды Йону почти против воли. Когда мальчик покраснел от удовольствия, услышав похвалу, Бруману стало стыдно. Он понял, что упускает сыновей, и не только Йона, но и Эрика и Августа. Младший вообще постоянно раздражал Брумана своими вечными болезнями и плаксивостью.
Эрик прилежно учился в школе. Ханна уже давно сказала, что Эрик настоящий книгочей. Прошло совсем немного времени, прежде чем приходский учитель преподал Эрику почти все, что знал сам.
Бруман принялся рыться в своих старых книгах, которые привез с собой из Вермлана. Он нашел «Робинзона Крузо» и печально улыбнулся, вспомнив, как эта книга воспламеняла его детские сны.
— Никакое слово не бывает лишним, — сказал он Ханне, спустившись с чердака с книгой. Когда они покончили с ужином, Бруман сказал Эрику: — Сейчас ты получишь подарок.
Эрик зарделся от радости, как и его брат. После ужина он исчез на чердаке, где стоял жуткий холод. Он вообще убегал туда каждую свободную минуту. Ханна очень беспокоилась за Эрика и постоянно носила ему одеяла и теплые свитера, укоряла его, говоря, что он может простудиться и умереть.
В конце концов она сдалась и стала топить на чердаке печку.
Несколько дней спустя Ханна сказала, что от такого холода у Эрика, пожалуй, испортится кровь, и пусть он устраивается на кухне и спокойно читает свои книжки. Но Эрик в ответ только посмеялся. Ханна снова научилась чувствовать смех. У Эрика он был такой же снисходительный, как и у Рагнара.
Скоро Эрик принялся сам копаться в сундуке со старыми книгами Брумана.
Той весной Август заболел коклюшем. Ханна ночи напролет носила малыша на руках, поила его горячим молоком и медом. Но это не помогало. От еды мальчика часто тошнило и рвало. Йон тщетно пытался отдохнуть в зале, в него снова вселился старый кашель. Теперь отец и сын кашляли на пару.
— У тебя же так давно не было кашля, — говорила ему встревоженная Ханна.
Впервые до Брумана дошло, что кашель перестал беспокоить его после того, как целитель Юханнес напророчил ему долгую жизнь.
Хенриксен был ревнив. Астрид, которая чувствовала перемены настроения в других людях до того, как они сами начинали их замечать, не вмешивалась в решение забрать Рагнара во Фредриксхалл.
