— Не интересное, а очень важное и очень печальное, — поправила Анна Воронцова. — В ночь на воскресенье, точнее, в 3 часа ночи 22 июня германские войска вторгнутся в Советскую Россию.
— Откуда у вас такие данные?
— Господин атташе, вы можете мне верить, можете не верить. На это воля ваша. Я дала слово не раскрывать источник моих сведений. Вы военный человек и знаете, что если есть возможность подготовиться к удару врага, то надо это сделать. Я сказала все, что могла, и все, что знаю.
— Почему для вашего сообщения вы выбрали именно военно-морского атташе?
Женщина помолчала, потом как-то жалобно улыбнулась.
— Потому что с флотом, с Балтийским флотом, — вздохнула она, — связана вся моя молодость, лучшие дни моей жизни… Теперь разрешите мне идти. Если вдруг возникнет необходимость объяснить немцам, зачем я приходила, то я интересовалась возможностью получения визы в Ригу.
"Что это, — думал Воронцов, — очередная провокация?" Интуиция подсказывала ему, что это не так. Но откуда она может располагать такими сведениями? И почему она решила поделиться ими? А как сообщать в Москву об этой, по существу анонимной, информации? Засмеют. И без того нас обвиняют чуть ли не в паникерстве.
…Сталин был твердо уверен, что Гитлер не решится напасть на Советский Союз в 1941 году, не закончив войну с Англией.
…И вот в руках у Воронцова запись его краткой беседы с Анной Ревельской. Он все же решается в обезличенном виде — "другие источники" — включить сообщение Анны в шифртелеграмму на имя наркома Военно-морского флота Николая Кузнецова…
Адмирал Н. Кузнецов, тогда нарком Военно-морского флота СССР, много лет спустя вспоминал: "В те дни, когда сведения о приготовлении фашистской Германии к войне поступали из самых различных источников, я получил телеграмму военно-морского атташе в Берлине М. Воронцова…По существующему тогда порядку подобные донесения автоматически направлялись в несколько адресов. Я приказал проверить, получил ли телеграмму Сталин. Мне доложили: да, получил.
Признаться, в ту пору я, видимо, тоже брал под сомнение эту телеграмму, поэтому приказал вызвать Воронцова в Москву для личного доклада. Однако еще раз обсудил с адмиралом И. Исаковым положение на флотах и решил принять дополнительные меры предосторожности".
Балтийский, Северный и Черноморский флоты 19–20 июня были приведены в состояние готовности номер два. Воронцов прибыл в Москву 21 июня.
Кузнецов пишет в мемуарах: "В 20.00 пришел М. Воронцов, только что прибывший из Берлина. В тот вечер Михаил Александрович минут пятьдесят рассказывал мне о том, что делается в Германии. Повторил: нападения надо ждать с часу на час.
— Так что же все это означает? — спросил я его в упор.
— Это война! — ответил он без колебаний…»
Что здесь правда, а что вымысел? Историку И. Дамаскину я верю. Он давно и правдиво пишет о многих ключевых событиях в истории нашего Отечества, лично знал многих легендарных личностей, в том числе и бывшего военно-морского атташе Воронцова. Что касается Воронцова, то он действительно остался в нашей истории, который по своим собственным (одному ему известным) источникам получал независимую информацию о дате нападения Гитлера на СССР. Ранее традиционно считалось, что информаторами Воронцова были, скорее всего, старые немецкие офицеры ВМФ, не разделявших нацистских взглядов и тайно симпатизировавших России. Но доказательств этому никаких нет. Как настоящий разведчик Воронцов никаких мемуаров на сей счет не оставил. В архивах ГРУ, скорее всего, есть его отчеты об итогах работы военно-морским атташе в Германии, но, наверное, пройдет еще немало лет, когда они будут рассекречены.
Правдоподобно выглядит тот факт, что Анна Ревельская обратилась не к кому-нибудь иному, а именно к российскому военно-морскому атташе. Это значит, что она, во-первых, помнила о своей деятельности в разведке Балтийского флота и доверяла именно морякам. Это значит, что она по-прежнему беззаветно любила Россию, не зависимо от ее социально-политического строя. Можно предположить, что Анна к началу 40-х годов ХХ века сохранила контакты с германским флотом или была вхожа в какие-то государственные структуры Германии. Иначе, как она могла получить столь секретнейшую информацию! Учитывая высочайший профессионализм Анны, сомневаться в том, что она могла всего этого могла добиться не приходится.
