— Одним словом, — внезапно раздражаясь, произнесла Анна-Мария, — вы не нарадуетесь, что переехали из провинции в Париж, что у вас красивые платья, что вы ходите в театры, смотрите пьесы, о которых прежде могли только читать рецензии в газетах; у вас есть все, вы готовы начать игру… И вы до боли поражены, что никто не хочет играть с вами, хотя война кончена и вы получили наконец право… Но не забывайте, что почти все люди измотаны, изношены… А вы — молодые женщины, свеженькие, нарядные, — вы только и думаете о любви… Мне же, Колетта, не до телефона… и это не потому, что я вдвое старше вас!
И тут резко прозвучал телефонный звонок. Анна-Мария и Колетта были так поражены, что, не шевелясь, смотрели на аппарат, а звонок неистовствовал. Наконец Анна-Мария сняла трубку.
— Алло! Да… — проговорила она, — да… Конечно. Буду вовремя… Спасибо, что предупредили…
Она положила трубку.
Колетта с любопытством смотрела на Анну-Марию. Она ничего не знала о ее личной жизни.
— Вы не ждали, а он позвонил, — сказала она, и в голосе ее послышались нотки раздражения, которое вот-вот обернется настоящей злобой… — Ведь не ради же фотографий вам звонят в полночь!
— А вот и ошиблись! — спокойно возразила Анна-Мария. — Мне звонили из газеты и спросили, не хочу ли я поехать фоторепортером… в тюрьму Френ… Не скрою, что звонил очень красивый юноша. Поверьте, Колетта, — Анна-Мария ласково взяла ее за руку, — сейчас, чтобы не ждать телефонных звонков, надо быть с человеком в какой-то иной, а не только в любовной связи. Тогда он вам непременно позвонит. Однако это не значит, что я в близких отношениях с тем красивым юношей из газеты! Впрочем, он вовсе и не красив, я просто хотела вас подразнить… А теперь бегите, потому что завтра мне нужно встать в семь часов…
