– Ничего, просто в репетиционном зале были сильные сквозняки, к тому же я устала… Высплюсь в дороге и встану к палке. Семь потов сойдет, а с ними и хворь всякая! Знаешь, так говорила наша прислуга в училище, что в бане парила.
Павловой действительно от любых болезней, тем более простуды, помогала работа. Выполняла экзерсис, и температура отступала. А если оказывалась упорной, то следовал еще один урок до седьмого пота.
Но в этот раз не помогло, вернее, она даже к палке не встала. В Гааге приготовили пышную встречу и прием, но Павлова сказалась больной, направившись сразу в отель.
Приглашенный врач поставил диагноз «пневмония» и порекомендовал откачать жидкость из легкого. Анна отмахнулась, мол, чуть-чуть полежу и начну работать. Немедленно примчался находившийся по делам в Лондоне Дандре.
Королева Нидерландов прислала своего врача, который подтвердил: да, пневмония, жидкость надо откачать срочно. Если этого не сделать, будет гнойный плеврит, а это смертельно опасно. Только время упущено, и теперь для этого придется удалить ребро.
– Она же не сможет танцевать?! – ахнул Дандре.
Анна без ребра действительно не смогла бы танцевать, а без танца жизни не мыслила.
Откуда знать Дандре, что Анна решила вернуться в Россию и заняться преподаванием. Сама Павлова была без сознания.
Дандре немедленно вызвал из Парижа врача, которому доверял. Воду попытались откачать, но было поздно. Потом вообще ходили слухи, что, поскольку все делалось в спешке в ненадлежащих условиях, катетер был дезинфицирован недостаточно хорошо, началось заражение крови.
Анна ненадолго пришла в себя и вдруг поняла, что осталось совсем недолго, перевела взгляд на лежавшее на кресле роскошное платье, заказанное в Париже для королевского приема, с досадой прошептала:
– Лучше бы на детей деньги потратила…
Своих детей никогда не было, материнство не для балерины, у которой по два спектакля в день и гастроли по всему миру, но были воспитанницы школы, которых тоже своими считала.
Дандре подошел ближе:
– Что, Аннушка?
Вспомнила об обещании маме вернуться в Россию, еле слышно прошептала:
– Не успела… – И почему-то подумала, что давно могла бы все бросить и улететь лебедем. Может, так и происходит – мятущиеся души возвращаются с чужбины на Родину птицами? Прошептала это последнее слово: – Лебедь…
Январь… совсем не время… но почему-то послышалось курлыканье, словно красивые белые птицы возвращались домой. Рванулась за ними душой и сама – в Россию, на Родину…
Больше Анна в сознание не приходила…
Потом Виктор Дандре яркими красками расписал журналистам последние мгновения жизни великой Анны Павловой. В этом рассказе не было ничего о детях, зато была просьба принести костюм лебедя.
Потом еще была безобразная тяжба по поводу наследства, Дандре не мог доказать, что он был мужем Анны Павловой и может претендовать на ее деньги, а согласно завещанию все оставалось Любови Федоровне. Виктор даже не знал, что в один из недобрых моментов Анна написала такое завещание, а потому не беспокоился о документальном подкреплении их статуса. Для дел этого не требовалось, а о том, что он супруг, мальчик для битья, жилетка для плача и жалоб, нянька, советчик и любовник, знали все.
Но знать одно, а документально подтвердить совсем иное.
И Любовь Федоровна отомстила, как она считала, за дочь – настояла на том, что никакого венчания и оформления брака между Анной и Дандре не было:
– У него даже нет свадебных фотографий!
Дандре пережил Павлову на тринадцать лет, которые посвятил ее памяти. Он верно рассудил, что об Анне должны помнить только то, что она была богиней танца, а знать только то, что она сама желала сообщить. Он написал книгу «Моя жена Анна Павлова. Такой я ее помню». Дандре создал большую часть мифа вокруг Анны Павловой, но он прав в одном: новой Павловой появиться не суждено. Есть и будут не менее талантливые, более техничные и яркие, но они все равно будут иными, ведь все звезды на небе разные, как и таланты на Земле.
Есть те, кто танцевал или танцует не хуже даже ее «Лебедя», но всегда этот номер будет называться «Лебедем» Анны Павловой.
На темной сцене вспыхивает кажущееся из-за окружающей черноты особенно ярким пятно света. В нем спиной к зрителям на пуантах балерина, которая под музыку начинает едва заметное движение. Или это лебедь, и руки не руки, а крылья, и едва переступающие пуанты – рябь на воде, вызванная взмахами крыльев птицы?
Это исполнение знаменитого «Умирающего лебедя».
Сколько тысяч раз танцевала его сама Павлова? Каждое ее выступление – официальное, неофициальное – на любых площадках заканчивалось этим чудом. Во времена, когда не было телевидения и Интернета, в самых далеких уголках планеты зрители каким-то чудом узнавали о «Лебеде» и требовали исполнения.
Сколько сотен тысяч раз танцевали бессмертного «Лебедя» балерины всех стран…
И лишь однажды в возникшем круге света было пусто. Зазвучала музыка Сен-Санса, пятно света двинулось, словно сопровождая отсутствующую балерину…
