— Да и откуда? Не только вы — почти никто из приближенных не знает, что случилось в ту ночь. Моя супруга была замечательной женщиной — умной, тонко чувствующей. Мы были с ней так дружны! Одно омрачало наш брак — в течение трех лет у нас не было детей. И вот наконец пришла долгожданная весть, что Наталья ждет ребенка. Все были этому рады. И только она сама была полна дурных предчувствий, часто плакала, боялась смерти. Я, как мог, старался ее утешить. Моя мать, императрица, тоже успокаивала Наталью. Ходят слухи, что моя мать была дурно расположена к моей жене, что они не ладили, и поэтому императрица была даже рада смерти невестки. Слушайте же: да, между ними не было согласия, как не было его и у меня с матерью. Но когда начались роды и стало ясно, что они проходят плохо, — императрица переживала это как собственную беду. Мы все наблюдали, как страдает Наталья, — и ничем не могли ей помочь. Это было ужасно! И вот, после этого… много позже, когда я стал государем, я велел соорудить этот храм. Он посвящен моей первой жене.
Глаза Анны наполнились слезами. Она совсем по-новому смотрела теперь на императора. Она увидела не воплощение власти, не владыку, которого все боятся, а обычного человека — страдающего, любящего, нуждающегося в утешении.
— Я сочувствую вашему горю, государь, — произнесла девушка. — То, что вы рассказали, так печально!
— Да, это печально, — согласился Павел. — Вот почему в этом храме нет дверей, и никто не может попасть внутрь его. Ведь посторонним нет доступа в сердце дружбы — как и в сердце любви. Однако не будем делать нашу прогулку слишком печальной! Идемте далее, и по дороге поговорим о более легких предметах.
Он подал ей руку, как бы желая ободрить, и они по другой дорожке пошли вдоль реки, а затем повернули и стали снова подниматься. Павел расспрашивал ее о книгах, которые она успела прочесть, о танцах, о ее родителях, сестрах, подругах — о самых разных предметах. Было заметно, что он хочет составить для себя как можно более полное и точное представление о девушке, приближенной им ко двору. И точно так же было заметно, что императору нравятся ответы его спутницы.
Он выяснил, что Анна не такая уж прилежная читательница, за свою жизнь она успела прочесть всего шесть книжек, не считая Писания. Более, чем читать, она любила слушать песни крепостных девушек или петь сама.
— Песни девушек, конечно, милы, — заметил на это Павел. — Но ведь есть еще опера — это высшее проявление музыкального вкуса. Разве вы не бывали в опере?
Анна ответила, что бывала, вместе с мачехой и сестрой они ездили на представление, которое давала в Москве итальянская труппа. Слушали оперу композитора Керубини, но какую — она не помнит.
— Да, там совсем другая музыка, чем в песнях, и мне она нравится. Но я ругаю себя за то, что не могу запомнить мелодии. Верно, мой слух недостаточно развит.
— Напрасно вы себя корите, — сказал на это государь. — Запомнить оперную мелодию трудно, на это способны лишь люди особо одаренные.
Они гуляли уже довольно долго, успели о многом переговорить, и Анна перестала дичиться, бояться своего царственного спутника. Поэтому в какой-то момент она решилась и сама задала вопрос:
— А вы, ваше величество, что вы предпочитаете? Что вы любите более всего?
Спросила — и испугалась: что она сделала? Ведь подданным не положено спрашивать государей.
Однако Павел не выказал никакого недовольства. Он кивнул головой и ответил:
— Более всего я люблю устанавливать вместо хаоса — порядок. Во всем — в природе, в государстве, в общении. Так я поступаю и в стране, что верна моему попечению, и в этом парке — везде.
Такой точный и ясный ответ поощрил ее задать новый вопрос:
— Тогда скажите, а о чем вы мечтаете?
Павел остановился, внимательно посмотрел на нее и медленно произнес:
— Знаете ли вы… знаете ли, что вы первая, кто задал мне такой вопрос?
— Я? — Анна была поражена. — Не может быть! А разве ваша мать… или друзья?
— Моя царственная мать никогда меня не любила и не интересовалась моим развитием, — ответил Павел. — Что же до друзей — а они у меня имеются, что бы ни утверждали недруги, — то они, наверное, не решаются говорить о таких сокровенных предметах. Так что вы первая о том спросили. И я отвечу. Я мечтаю о том, чтобы вернулись времена рыцарства, времена чести! О, я бы хотел во главе войска, состоящего из верных паладинов, отправиться в Святую землю, чтобы вновь отвоевать Иерусалим у неверных. Я желал бы участвовать в приключениях, испить из чаши святого Грааля! Вот вам мои мечты. Как вы их находите?
— Они… очень необычны, — покачала она головой. — Необычны и увлекательны.
— Вот и я тоже так думаю. Необычны и увлекательны… Так же, как и вы, милая Анна. Знайте, что я еще не встречал девушки со столь необычной и тонкой душой. Я желал бы беседовать с вами еще и еще и видеть вас каждый день.
— Но вы и будете видеть меня каждый день, государь, — ответила она. — Ведь я получила должность при вашем дворе…
