– А что бы это изменило? – тихо спрашиваю я. – Изменило бы что-нибудь, извинись Мальвина перед тобой?
Анна качает головой:
– Разумеется, нет. Глупая я. – Она бросает взгляд вправо, всего на секунду, но я знаю, что она смотрела на сломанную доску в том месте, где мы вчера ночью достали из пола ее платье. Кажется, она ее почти боится. Наверное, надо притащить сюда Томаса, чтобы запечатал дыру или еще как-то убрал.
У меня дергается рука. Собираю все силы и позволяю ладони коснуться ее плеча.
– Ты не глупая. Мы что-нибудь придумаем, Анна. Изгоним их. Морвран сообразит, как заставить их уйти.
Всякий заслуживает своей доли утешения. Она уже расплатилась за все; что сделано, то сделано, и Анне пора обрести хоть какой-то покой. Но даже сейчас перед ее внутренним взором проносятся темные и раздирающие душу воспоминания о том, что она натворила. Как же ей это отпустить?
Сказать ей, чтобы не мучила себя, – станет только хуже. Не в моих силах дать ей отпущение грехов. Но я хочу заставить ее забыть, хотя бы ненадолго. Когда-то она была невинна, и меня убивает, что ей никогда не стать такой снова.
– Теперь тебе надо искать дорогу обратно в мир, – мягко говорю я.
Анна открывает рот, но я так и не узнаю, что она хотела сказать. Дом буквально накреняется, словно поддетый домкратом. Очень большим домкратом. Затем садится на место и некоторое время дрожит, и посреди вибрации перед нами появляется фигура. Она медленно проступает из тени, пока не складывается в бледный как мел труп в неподвижном воздухе.
– Я просто хотел поспать, – говорит он.
Звук такой, словно у него полный рот гравия, но при ближайшем рассмотрении я понимаю, что у него просто выпали все зубы. Из-за этого, а также из-за обвисшей кожи он выглядит старше, но ему не могло быть больше восемнадцати. Очередной беглец, забредший не в тот дом.
– Анна, – хватаю я ее за руку, но она не дает себя утащить.
Стоит не дрогнув, а он разводит руки в стороны. В позе распятого становится еще хуже, из рваной одежды начинает сочиться кровь, ткань темнеет повсюду, на каждой конечности. Голова болтается как безумная, затем резко встает на место, и он вопит.
Слышу звук рвущейся ткани, но это не только его рубаха. Внутренности выплескиваются клубком чудовищных веревок и плюхаются на пол. Труп начинает падать вперед, к ней, я хватаю ее и дергаю достаточно сильно, чтобы притянуть к своей груди. Когда я становлюсь между ним и ней, из стены выламывается новое тело, рассыпая кругом пыль и щепки. Оно катится по полу разрозненными кусками – руки, ноги; голова, описывая неровные круги, таращится на нас и скалится.
Я не в настроении разглядывать почерневший, гниющий язык, поэтому сгребаю Анну в охапку и волоку ее к двери. Она тихо стонет, но позволяет себя увлечь, и мы выскакиваем наружу, в спасительный свет дня. Разумеется, когда мы оглядываемся, внутри никого нет. Дом неизменен, никакой крови на полу, никаких трещин в стенах.
Анна не мигая смотрит назад сквозь дверной проем, и вид у нее несчастный – виноватый и перепуганный. Я даже не думаю, просто привлекаю ее к себе и крепко обнимаю. Ее волосы шевелятся от моего частого дыхания. Кулачки, стискивающие мою рубашку, дрожат.
– Ты не можешь здесь оставаться, – говорю я.
– Мне больше некуда идти, – отвечает она. – Все не так плохо. Они не настолько сильны. На подобную демонстрацию их хватит только раз в несколько дней. Наверное.
– Ты что, серьезно? А если они станут сильнее?
– Не знаю, на что мы рассчитывали, – говорит она и отходит от меня, за пределы моей досягаемости. – Что все это достанется нам без расплаты?
Мне хочется возразить ей, но все доводы звучат неубедительно, даже у меня в голове. Но так нельзя. Это сведет ее с ума. И мне пофиг, что она там говорит.
– Я отправлюсь к Томасу и Морврану. Они сообразят, что делать. Посмотри на меня, – говорю я, поднимая ей подбородок. – Я этого так не оставлю. Обещаю.
Если бы она удосужилась шевельнуться, то пожала бы плечами. Она-то считает происходящее заслуженным наказанием. Но потрясение было сильным, и это удерживает ее от настоящих споров. Я поворачиваюсь к машине, но медлю в сомнениях:
– С тобой все будет в порядке?
Анна кисло улыбается мне:
– Я же мертва. Что еще может случиться?
Однако у меня такое чувство, что после моего ухода она большую часть времени проведет вне дома. Направляюсь по подъездной дорожке к машине.
– Кас?
– Да?
– Я рада, что ты вернулся. Я не была в этом уверена.
Киваю и сую руки в карманы:
– Я никуда не денусь.
В машине врубаю радио на полную громкость. Хорошая штука, когда тебя уже до смерти тошнит от зловещей тишины. Я часто так делаю. И только я вхожу в колею под очередной запил «Роллингов», как в мелодию «Paint It Black» врывается выпуск новостей.
– Тело было обнаружено у самых ворот кладбища Парк Вью, внутри. Возможно, это жертва ритуала сатанистов. Полиция пока не может прокомментировать личность жертвы, однако Шестому каналу удалось выяснить, что преступление совершено с особой жестокостью. Жертву, мужчину сорока с лишним лет, похоже, подвергли расчленению.
